Его помощница закатила глаза и неохотно посмотрела в сторону высокого лохматого кардальца.
– Весь праздник испортил! – шикнула она на Майрада и поставила бокал на низкий столик.
– Что с ней? – спросил Майрад, когда помощница отошла достаточно далеко.
– Они поругались.
– Они всегда ругаются. Но она никогда не злится на них дольше трех минут.
– Ваби рассказал Мине, что Ваши крутит роман с секретаршей Брига, – присоединился Варадар.
– У твоего брата роман? – Варадар неопределенно пожал плечами.
– Не думаю.
– И почему ты так считаешь? – тут уже стало интересно мне. – Он взрослый свободный кардалец и не обязан перед вами отчитываться.
Я часто вспоминала Ваши. Но старалась не рассказывать об этом мужьям, чтобы лишний раз не давить на больные раны. Я знала, что Варадар регулярно общается с братом, реже с ним связывался Майрад. К счастью, теперь им не приходилось шифроваться. А вот Байрон о докторе Райси не вспоминал.
Новости о своем несостоявшемся муже я чаще узнавала от мамы или отцов Варадара.
Иногда маленький Эри, младший брат Варадара, рассказывал, как доктор Райси похвалил его школьный проект.
– Если бы у Ваши действительно была любовница, мы бы сейчас наблюдали настоящую бойню.
– Ты о чем?
Варадар показал на окно. Присмотревшись, я увидела, как возле черного кара разговаривают Атави и Райси.
– О чем они говорят?
– Скоро узнаем, – философски заметил Майрад.
Бриг. Олимп
Хаят поднялся в свой офис. Настроение было приподнятым: первый этап реформ сегодня официально завершился – можно было отпраздновать маленькую победу.
Три года назад полностью сменился состав Сенота. Члены правления менялись добровольно под благовидными предлогами: кто-то хотел больше времени проводить с семьей, у кого-то истек срок службы, кому-то занимать высокий пост не позволяло здоровье. Люди не понимали, что происходит на Олимпе, хаяты догадывались, но молчали. Все эти годы военные держали руку на пульсе реформ, готовили почву для перемен или отступления от своих планов.
Ни один из них не был уверен, что они движутся в правильном направлении."
"Спустя год после полной смены правительства ввели первый запрет – на сексуальное насилие над женщинами. Люди отнеслись к этому с недоверием, а хаяты, на удивление, восприняли перемены благосклонно. Пропаганда отработала в разы лучше, чем предполагалось изначально.
Но следующие законы хаяты приняли со скрипом.
