– Если коротко, то в 801 году правительство решило, что сохранением культурного наследия Кардала должны заниматься региональные религиозные Советы.
– А они ввели запрет на перенос информации с писаний на цифровые носители. Отменить закон так и не смогли.
– Разве это не глупость – хранить знания в горах, когда они являются культурным наследием планеты?
– На тот момент закон был актуален, – заметил Байрон. – Цифровизация портила часть документов. Кажется, именно в это время были испорчены картины Паладо.
Я прав, Майр?
– Именно. А потом про закон просто забыли. Зато у нас появилась уникальная возможность посетить древнюю библиотеку.
– А язык, на котором тогда писали, вы знаете? Вряд ли это был общий язык.
– Конечно, – улыбнулся Варадар и поцеловал тонкие пальцы жены. – Майрад владеет тремя мертвыми диалектами, а я двумя.
Брови Мины поднялись от удивления и восхищения. Майрад почувствовал такой прилив гордости, будто не в ресторане за семейным ужином сидел, а получал межгалактическую премию.
– Я не знаю ни одного, – признался Байрон. – Это им было нужно разгадать шифр очередного маньяка.
Все четверо засмеялись и не заметили, как внимательно за ними наблюдали с другого конца зала.
Тамила
Тамила еще ни разу себя не чувствовала настолько униженной. Юс оставил ее одну выбирать рабыню. Одну! Когда традиции требуют присутствия обоих супругов.
– Жаль, что ваш супруг их не видит, – цокнул языком торговец.
Лицо не выдало ни одной эмоции хаяты.
– Он ознакомился с материалами и оставил выбор за мной.
Сами понимаете, он-то свое дело сделает, а потом мне с этой шлюхой возиться.
– Понимаю, – вздохнул торговец, – ваш супруг крайне мудр. Жаль, что не все хаяты похожи на мастера.
– О чем вы?
Диалог Тамила поддерживала автоматически, для приличия. Ее больше интересовали рабыни, стоящие в ряд. Хаята не понимала, как можно хотеть «это»?
Женщины перед ней были абсолютно голыми, перепуганными, с тяжелыми ошейниками к которым на длинных цепях были привязаны гири.
Хотя необходимости в гирях не было – малиами, попавшие на торги, уже были зависимы от хаятов, попытки побега были исключены. Но гири оставались символом унизительного рабства. Женщинам приходилось держать их в руках, чтобы стоять ровно.
– Вы же знаете, хаяты стали слабы. Земля – планета разврата. Все больше и больше хаятов посещают бордели с женщинами. Ничего серьезного, но… Кто знает, к чему приведут эти пока еще невинные привычки.
