Не знаю, чувствовала ли я когда-нибудь себя так неловко, как в этот момент. Как будто я слишком хорошо осознаю пространство, которое занимаю, а вокруг меня кишат тела. Как будто мне нужно извиниться за то, что я существую в этом пространстве. За то, что я такого размера. За то, что я недостаточно миниатюрна, чтобы протиснуться сквозь толпу, никого не потревожив.
В конце концов какая-то парочка начинает агрессивно целоваться. Они прижимаются друг к другу так тесно, что мне как раз хватает места, чтобы проскользнуть к барной стойке.
Барменша смеется, а я вздыхаю с облегчением, бочком пододвигаясь к стойке.
– Чего желаете?
– Можно мне две водки с содовой и лаймом и кружку ирландского эля?
Барменша берет со стойки пару стопок и кружку.
– Самую большую кружку эля.
На ее губах появляется улыбка, и она меняет кружку поменьше на гораздо большую. Когда она поворачивается к крану, я поднимаю глаза, чтобы осмотреться, и чувствую на себе взгляд.
Взгляд карих глаз.
Спрятавшись в дальнем углу бара, Зандерс подносит к губам пиво, его глаза сияют весельем, а рот за стеклянной бутылкой растягивается в улыбке.
Он смотрит прямо на меня.
«Ты следишь за мной?» – беззвучно произносит Зандерс с другого конца бара.
11. Зандерс
– Сегодня ты покупаешь мне всю выпивку, – напоминает Мэддисон, когда мы занимаем столик в глубине переполненного бара через дорогу от арены Нэшвилла.
– Договорились. – Я опускаю голову, а Мэддисон низко надвигает шляпу, мы оба пытаемся остаться незамеченными. – Рио, сегодня платишь ты, – кричу я младшему товарищу по команде.
Мэддисон качает головой, глядя на меня с тихим смешком.
– Опять? – скулит Рио из-за музыкальной группы, наполняющей бар музыкой кантри. – Но я всегда плачу. А я уже не такой уж новичок!
– Ты остаешься новичком, пока мы не найдем другого новичка, который нам понравится.
Он направляется к бару, не сказав больше ни слова.
Мэддисон набирает на телефоне сообщение, его пальцы летают по экрану со скоростью километра в минуту.
– Логан? – предполагаю я.
– Да. – Он издает довольный и счастливый вздох.
Я не могу упрекать своего лучшего друга за то, что он – такой хороший муж. Честно говоря, я просто счастлив, что хоть раз вытащил его из гостиничного номера. Он мой самый близкий друг, но я никогда не мог понять его стремления всю жизнь спать только с одной женщиной, не говоря уже о том, чтобы про водить каждое мгновение бодрствования, думая о ком-то так, как Мэддисон думает о Логан.
