И неважно, что она иногда паршиво ко мне относится или что на ней надеты запятнанные и изодранные спортивные штаны, которые явно знавали лучшие времена.
Стиви мгновение смотрит на меня, но в глазах мелькает забытая было мысль, и улыбка гаснет.
– Мне пора. – Она быстро отворачивается.
– Эй, эй, эй. – Я снова бегу трусцой, чтобы остановить ее. На мне ботинки от Лабутена. Никто не бегает в «лабутенах». – Да в чем дело?
Стиви на мгновение замолкает, и я обращаю внимание на ее большой палец: она нервно крутит надетое на нем кольцо.
– Прошлой ночью, – начинает она. – Что ты имел в виду, когда сказал, что, когда доходит до еды, ты скорее доверишься мне, чем другим девушкам? – Я в замешательстве хмурю брови. – Когда ты хотел, чтобы я приготовила тебе что-то вместо ужина, который тебе не понравился. Ты сказал, что, когда дело касается еды, ты больше доверяешь моему мнению, чем мнению моих коллег.
Ах, это. Я и забыл, что она стала такой странной после того, как я это сказал.
– Да, и что?
– Что ты имел в виду?
Я в замешательстве.
– Что я имел в виду? Что я доверяю твоему мнению о еде больше, чем мнению других девушек."
"– Но что это значило? – настаивает она.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит. Женщины, скажу я вам, все немного чокнутые.
– Послушай, Стиви. Я человек простой…
– Нет, это не так.
– Ладно, – смеюсь я. Она меня подловила. «Простой», наверное, не самое лучшее слово, чтобы меня описать. Я не выхожу из дома, не продумав и не подготовив свой наряд.
– Прямой. Я человек прямой. Когда я что-то говорю, в этом нет никакого скрытого смысла. Я не лгу. Я не вру. Я имел в виду только то, что сказал.
– Ясно. – Она снова отворачивается от меня, но я останавливаю ее, положив руку ей на плечо.
– Я чего-то не понимаю. Может, объяснишь, чем я тебя обидел?
Стиви засовывает в рот конец шнурка своей отвратительной толстовки и продолжает крутить золотое кольцо на большом пальце.
– Ну, ты сказал девушке, у которой не второй размер, что доверяешь ее мнению о еде больше, чем мнению девушек, у которых второй размер.
– И?
– Ты понимаешь, что я могу воспринять это как то, что ты осуждаешь мой внешний вид?
Ого, что?
– Что? – я потрясенно раскрываю глаза. – Так вот почему ты стала такой странной и весь остаток полета пряталась на заднем сиденье? Ты решила, что я намекал на твою фигуру?
Стиви молчит и отводит взгляд.
– Во-первых, эта мысль ни разу не приходила мне в голову. Хотя твои бедра и грудь просто безумны.
