Деньги бы, конечно, сейчас очень не помешали. Потому как если не удастся перезанять — следующий месяц придется жить впроголодь. И на улице.
— Сто пятьдесят рублей. Серебром.
— Сколько?! — переспросил ошарашенный пиромант. Сто пятьдесят серебром — это ж шесть тысяч золотом!
— Сто пятьдесят рублей серебром, — повторила ожидавшая подобной реакции Настя.
— Лихо! — только и присвистнул Костя. Тысяча двести золотом за плевую работенку. Плевую, но незаконную. Тут уже шлангом прикинуться не получится. Нет — это соучастие по полной программе.
Но тысяча двести рублей! Сколько же на такие деньги жить можно? Да при чем здесь «жить»? Войти в какое-нибудь дело и стричь купоны! Или самому что-нибудь замутить. Стать независимым! Обеспечить безбедное будущее и все такое…
— Как тебе такое предложение? — лукаво улыбнулась собеседница.
— Нужны подробности, — поморщился от раздиравших его противоречий пиромант.
— Если согласишься — будут. — Настя поняла, что собеседник заглотил наживку.
— Мне надо подумать.
— Нет времени.
Завтрашняя ночь — последний срок, когда это дело реально можно провернуть.
— Отвечу завтра утром. В десять встречаемся здесь, — поднялся со стула Костя. — Устраивает?
— Вполне. — Девушка тоже встала. — Думаю, не надо напоминать о конфиденциальности нашего разговора?
— Само собой, — усмехнулся пиромант. — Да! Трупы не предвидятся? Я на мокруху не подпишусь.
— Нет, — твердо заявила Настя. — Никаких трупов.
— Хорошо, — кивнул Костя. — До завтра.
Из «Кишки» на площадь Павших Напалм поднялся в весьма растрепанных чувствах.
Предложенный куш мог обеспечить его на всю оставшуюся жизнь. И это факт. Другое дело, что возможны варианты. Если повезет — этих денег хватит, чтобы начать собственное дело, если нет — остаток дней он проведет на казенных харчах на северной промзоне. И в том и в другом случае все его потребности на самом деле будут полностью удовлетворены. Вот засада!
Немного придя в себя на холодном ветру, Костя решил не рубить сгоряча, а сначала хорошенько все обдумать.
И первым делом найти Ромку. Если выгорит с устройством на работу в Братство, плевать ему на эту тысячу с высокой колокольни! Пусть подавятся. Или вон — Жору-недоумка в дело берут.
— Костя! — уже на выходе с площади окликнул его один из стоявших у ржавого ларька парней.
— Да? — Напалм остановился, дожидаясь направившегося к нему Филиппа Гороховского.
— Слушай, тут о тебе не шибко хорошие ребята справки наводили, — оглянулся по сторонам Гороховский, — имей в виду.