Следующий труп попался, когда начало казаться, будто я направился не в ту сторону. Но нет — вон лежит, голубчик. Именно, что лежит — тело отдельно, голова отдельно. И крови столько, сколько не из всякого хряка выльется.
Выбрав относительно чистое место, я подступил к мертвецу, наклонился и нахмурился: даже не знаю, что могло оставить столь гладкий разрез. Топор палача и то иной раз хуже с делом справляется. А тут с разворота, да еще на бегу! Чем это он его так, интересно? Ну, силен брат-экзекутор! Ну, силен!.
.
Впрочем, и на него управа сыскалась, не убежал от судьбы, шустрик.
На очередной прогалине его и нагнали. Тот, который загонял, скрючившись и зажав ладонями живот, валялся в неглубокой луже с бурой от крови водой. Тот, который выскочил из засады и пырнул кинжалом, видно, хотел уползти в камыши, да так и остался валяться, по пояс скрывшись среди желтых стеблей. Сам шустрик кашлял кровью, привалившись к невысокой кочке. Не жилец — явно легкое пробито.
Наскоро осмотрев следы — судя по всему, живым с поляны не ушел никто, — я подошел к попытавшемуся уползти с поляны бугаю, потянулся перевернуть его на спину и тут же отдернул руку.
Потом медленно, очень медленно отступил назад и, стараясь не выпускать из поля зрения экзекутора, подошел ко второму мертвецу. С этим дела обстояли ничуть не лучше: в дыру в животе можно было запросто просунуть кулак, а разорванная на спине кожаная куртка не скрывала обломков раскрошенных неведомой силой ребер. Но это еще куда ни шло, а вот пырнувший экзекутора кинжалом парень не уполз в камыши, его туда забросили.
Да так лихо, что сухие обломки стеблей проткнули тело насквозь.
— Брат-экзорцист? — вдруг, открыв глаза, отчетливо произнес экзекутор. — Не ожидал…
Взвесив в руке топорик, я молча уставился на смертельно раненного человека.
— Глаза, — поняв мое замешательство, скривился в ухмылке тот, и из уголка рта у него потекла тоненька струйка крови. Было удивительно, что экзекутор до сих пор жив. — Глаза — зеркало души.
А нам ли не знать о душе все?
— Что здесь произошло? — Я обошел экзекутора и встал так, чтобы контролировать ведущую к особняку тропинку.
— Разве непонятно? — Теперь, когда лица собеседника не было видно, даже не верилось, что он смертельно ранен. — Я попытался откусить слишком большой кусок пирога…
— Это понятно. — Я едва сдержался, чтобы не выругаться. — Это понятно. Но что случилось с плохими парнями? Один лишился головы, второй сгорел заживо.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
