Ни о кошмарах, что преследовали меня несколько дней подряд, ни о подгибающихся от усталости ногах, ни о смертельном ужасе, который я пережила, удерживая рухнувший потолок.
Если и стоило о чем-то печалиться, так лишь о том, что мэтр Ланселот Даттон из строгого руководителя практики ненадолго превратился в Ланса. Чрезвычайные обстоятельства стирают границы между людьми, вот и толстая стена между нами – аристократом и простушкой, стажером и руководителем – истаяла до прозрачности.
Я закрыла глаза, в который раз вспоминая, как мэтр Ланселот укрыл мои плечи своим сюртуком.
Это не было объятиями и… все-таки было ими. Мне чудилась нежность в серых глазах. Глупая, глупая Грейс, ты совсем запуталась.
На службе я ни словом, ни взглядом не выдавала своего смятения. Собранная и внимательная помощница. Мэтр Ланселот хвалил мою расторопность и навыки. Знал бы он, какой пожар бушует в сердце!
– Так, хватит себя жалеть! – вслух сказала я. – Мне очень повезло! Работа на все лето, бесценный опыт!
«А чувства… С чувствами я как-нибудь справлюсь!» —добавила я мысленно.
Я спрыгнула с подоконника на пол, распахнула шкаф. Высокий трехстворчатый шкаф явно был рассчитан на большее количество вещей. Мои скудные пожитки вольготно разместились на одной полке. На вешалке сиротливо болталось парадно-выходное голубое платье. Оно-то мне и нужно!
– Не зря я тебя везла!"
"Признаюсь, я подумывала о том, чтобы махнуть рукой на неуместный для больницы игривый фасон платья и носить его на смену дорожному.
Хотя я отстирала его от крови и заштопала прореху так, что и внимательный взгляд не сразу заметил бы заплатку, от каждодневной носки оно рисковало превратиться в лохмотья прежде, чем закончится лето. На новое пока еще денег накопишь! К тому же в разгар лета носить ситец куда приятнее, чем плотный хлопок. Но, как выяснилось, мой неуместный для целителя наряд еще сослужит мне добрую службу.
Завтра я отправлюсь в нем на бал!
– На бал, – проговорила я вслух, прокатывая на языке непривычное слово.
Я чувствовала себя при этом бедной чумазой сироткой из волшебной сказки. Той, правда, на бал помогла попасть фея-крестная, а мне… монна Озис.
Едва ли можно считать даму-благотворительницу доброй феей, но после той страшной ночи мое мнение о ней изменилось к лучшему. Да и бал не совсем настоящий – благотворительный. Ну и что с того?
Знал бы мой дорогой отец, что его разумная дочь трепещет, как дебютантка перед первым выходом в свет, не поверил бы.
