Как раз и Грейс закончила.
Он проверил швы, подумал, стоит ли придраться к паре не слишком ровных стежков, и мысленно махнул рукой. Ребенок, пригревшись под боком матери, тихонько сопел.
– Будьте добры, приведите в порядок комнату, – попросил Ланс прежде, чем отправиться за каталкой. – Нехорошо будет, если госпожа Деахинай вернется домой, а тут все в засохшей крови…
«И мухах, которые непременно в ней разведутся», – подумал он, но не стал говорить вслух. Хорошая штука – бытовая магия, обычной водой разводы крови пришлось бы отмывать долго.
Он переложил дворфу на каталку, оставив малыша Грейс, и уже хотел везти женщину к машине, когда услышал:
– Мэтр Даттон, это лежало под кроватью. Запах странный.
Грейс протянула ему пузырек темного стекла, из горлышка пахло резко и остро.
Не может быть.
Ланс сунул мизинец в склянку, извлекая ярко-зеленую каплю. Не доверяя глазам, лизнул жидкость и тут же сплюнул.
Хорошо, что он давно не тот вспыльчивый парень, каким был, покидая столицу.
В те годы, обнаружь он подобный пузырек у женщины, едва не погибшей из-за осложненной беременности, рвал бы и метал из-за человеческой, то есть дворфской, глупости, едва не унесшей на тот свет и мать, и ребенка. Сейчас он знал: делай, что должно, и будь что будет.
– Вытяжка горецвета. – Ланс огляделся в поисках мусорного ведра.
Лицо Грейс вытянулось.
– Она хотела избавиться от ребенка? Но на таком сроке это очень опасно!
– Что мы с вами только что и наблюдали, – меланхолично заметил Ланс.
Огляделся. Вроде комната в полном порядке. Ах, да…
– Грейс, вы не могли бы напоследок восстановить дверь? Признаться, я истощен почти полностью.
На лице девушки появилось возмущение. «Она создала нам столько проблем, довела вас до истощения, а мы ей еще дверь должны чинить?» – не надо было читать мысли, чтобы понять, о чем думает Грейс. Ланс мягко добавил:
– Пожалуйста.
Устроившись в мобиле, девушка наконец дала волю гневу:
– Как она могла?! Нет, я понимаю, бывают обстоятельства. Насилие, в конце концов. Но почти доносить и… – Она прижала к себе сопящий кулек.
Ланс улыбнулся ее горячности.
– Признайтесь честно, вас больше возмущает не то, что госпожа Деахинай чуть не убила себя и ребенка, а что она прибавила вам работы.
– Вовсе я не… – Она осеклась и вздохнула. – Мне обидно.
