Я выложила на блюдце пару печений – больше не нашлось. Хотела их съесть сама, ну да ладно: после смены целителю надо восстановить силы, а сладкое позволяет сделать это быстро. Достала масло и нож. Добавила и в чай сахара: не помешает. Собрала все на поднос.
– Знаешь, что я думаю, Ланс? Если ты меня спросишь – на этот раз мэр прав. Ты делал, что мог, наладил работу. Прикрой больницу, пока все успокоится, а потом передай ее мэру или вон монне Озис, они сами решат, как быть дальше. А тебе зачем хоронить себя в этой глуши? Да еще с молодой женой! Опыта ты набрался, теперь в столице будешь нарасхват.
Подозреваю, что после твоих подвигов на ниве целительства ты стал знаменит. И о Грейс не забывай. Практика практикой, но сколько можно выдержать в захолустье? Такому алмазу нужна огранка. Она будет блистать на балах, вот увидишь!
– Я вовсе к этому не стремлюсь! Меня все устраивает! – воскликнула я, удивленная тем, что Киран взялся распоряжаться нашими жизнями.
– Это пока, – усмехнулся целитель. – Но разве юная жена графа не достойна лучшей доли, чем выносить судна из-под лежачих больных! Уезжайте, пока не стало слишком поздно! Я, например, намерен в ближайшее время покинуть Свиное Копытце.
Не хочется ходить по улице и оглядываться – не прилетит ли дубинка в темечко. Уж прости, Ланс.
Ланс молчал, хмурился, на его щеках играли желваки – плохой знак, означающий, что мой любимый сдерживается из последних сил.
В стену рядом с окном снова ударил камень. Я вздрогнула. Киран ухмыльнулся.
– Видишь, это дикари, которые доброго отношения не заслуживают.
Закрой больницу, да и дело с концом. Вот тогда они попляшут.
Ланс не выдержал. Наклонился над Кираном, опершись на подлокотники.
– Ты ведь этого и добиваешься, верно? Закрыть больницу? Хельмуту намекнул куда писать, может, и с мэром побеседовал по душам? Зачем? Мы же начинали вместе!
Из-под ворота рубашки выскользнул амулет, подаренный Асцелиной Деахинай, качнулся на толстой цепочке и коснулся лица Кирана.
Я закричала.
*** 63 ***
Грейс закричала, и эхом ей отозвался другой вскрик – сухой, дребезжащий.
Ланс застыл, на миг показалось, что он в самом деле провалился в детство, в кошмары, от которых он прятался под одеялом. Вместо полного сил мужчины в самом расцвете лет перед ним сидел обтянутый кожей скелет. Глаза ввалились, помутнели, волосы потеряли цвет, засеребрившись.
Прежде чем он успел опомниться, Киран – да уместно ли теперь звать его Кираном? – потянулся к столу. Нож прыгнул в левую руку.
