Не исключено, что в голове его в данную минуту вызревал трактат на тему: «Можно ли говорить „всего доброго?“ слуге мрака, и не будет ли обращение „всего злого“ – слишком банальным и очевидным?»
Внезапно снизу, из приемной, раздался зычный голос Арея, созывавшего всех к себе. Мефодий вопросительно посмотрел на Даф, которая как раз спускалась по лестнице, ведущей с мансарды. На шее у нее, смирный, как вылезший лисий воротник, висел Депресняк. Котик был сыт и настроен весьма благожелательно. Однако Зудука все равно на всякий случай юркнул за диван.
Депресняка он побаивался.
– Ты слышала? Арей, похоже, вернулся, – сказал Мефодий.
– Похоже, да, – отвечала Дафна, сама порядком удивленная.
Накануне вечером, получив загадочное письмо, Арей помрачнел, собрался и сразу отбыл. Мефодий заметил, что, кроме меча, он захватил с собой еще и кинжал, который брал только в исключительных случаях. Зная, что Арей не любит ждать, все, включая Нату, появившуюся из комнаты, поспешили в кабинет. Начальник русского отдела стоял рядом с Улитой и с довольным видом поигрывал складками плаща.
Его дарх – длинная и узкая сосулька на цепи – сиял больше, чем обычно. В нем ощутимо прибыло эйдосов, но откуда? Источник мог быть только один.
– Кто это был? – не выдержав, спросил Мефодий. Он знал, что Арей не терпит вторжений в свою частную жизнь, однако рискнул.
Барон мрака привычно нахмурился, но настроение у него было хорошее, и он, поколебавшись, ответил:
– Малоприятный субъект с ледяным дыханием… Один мечник из Нижнего Тартара…
– Из Ни-и-ижнего? – переспросил Меф.
Он примерно представлял, чего можно ожидать от Нижнего Тартара.
– Да. Восемьсот лет он не знал поражений, тренировался и, надо сказать, достиг немалых успехов. В нападении он был совершенен, так совершен, что порой забывал о защите. Это его, в конечном счете, и подвело, – сказал Арей ровным голосом.
По тону его было ясно, что к разговору о мечнике из Нижнего Тартара он больше не вернется.
Неожиданно Чимоданов издал короткое восклицание и отшагнул, чтобы не наступить в красное, расползающееся пятно.
– Что это?
– Где?.. А, пустяки! Кажется, мне пора сменить бинт, – сказал Арей с досадой.
Он поднял руку. Все увидели, что от кисти и до локтя она обмотана тряпкой, сквозь которую проступает кровь – багровая, жуткая, светящаяся в полумраке. Даф с ее вечной потребностью помогать несчастным, угнетенным и больным, бросилась к нему.
– Вы ранены? Я знаю отличную заживляющую маголодию! – предложила она с жалостью.
