И этим отличается от защиты класса «В»: «В вас стреляют из пулемета. Вам не смешно и не щекотно». (Опять багровские фокусы.)
Горячая волна прокатилась над Иркой, вдавив ее в асфальт. Понимая, что может быть немедленно атакована, Ирка вскочила, озираясь. Асфальт метра на два вокруг кипел. Кроссовки глубоко отпечатывались, оставляя в асфальте вечный след. Возможно, след этот уцелеет, и через миллион лет археологи (лысая голова, огромные глаза, плавательные перепонки между пальцами и зеленая жижа в желудке от недопереваренного планктона) будут спорить до рвоты – имеет ли данная туфелька инфузорное происхождение.
Убравшись с опасного участка, Ирка увидела короткий переулок, перегороженный бетонным забором стройки. Улица была в этот час пустынна. Улица – но не переулок. Прохожие, толпившиеся – да-да, именно толпившиеся – в тесном закутке, показались Ирке странными. Длинные, узкоплечие, с ломкими, гнущимися руками и ногами. Лица серые, носы – шмыгающие, любознательные. Мятые уши со следами множества пендалъгогических воздействий.
Рядом с ними шастало что-то пестрое, шумное, кокетливое, точно мотыльки, налетевшие на свет. Заметив Ирку, все они притихли и поджались. В толпе наметился проход, ведущий к железным воротам стройки.
«Комиссионеры и суккубы. Не прячутся даже. Надеются зацапать мой эйдос, когда... если... ну, одним словом, скоро», – поняла Ирка.
Материализовав дрот, она стала продвигаться вперед. Заметив сияющий наконечник небесного оружия, толпа отпрянула в вязком ужасе. Кто-то из комиссионеров в шутку попытался вытолкнуть прямо на копье своего приятеля.
Тот взвизгнул не своим голосом, и, кинувшись на недруга, стал мять ему голову. Дерущиеся комиссионеры подкатились прямо к Иркиным ногам. Она брезгливо перешагнула через них и подошла к воротам, почти не удивившись тому, что черная краска на них пузырится буквами: «АЙсЧеСи ЗеДс», означавшими, вне всякого сомнения: «Сейчас и здесь».
Створка ворот со скрипом открылась от толчка древком. Вибрирующий гул наполнил стройку.
Ирка легко проникла внутрь. Недостроенный блочный муравейник таращился на улицу пустыми окнами. Над ним в струях прожекторов застыла неподвижная стрела крана.
Справа стоял распахнутый строительный вагончик. Привалившись к стене, на пороге сидел сторож – молодой парень в камуфляже. Он не был мертв, но и живым его язык не поворачивался назвать. Из уголка рта ниткой свешивалась слюна. В этом было что-то жуткое. Ирка так и не смогла заставить себя подойти к нему.
