Мефодий остановился и поздоровался.
Бабаня тоже остановилась. Она улыбалась. От глаз весело разбегались морщинки. Мефодий немного расслабился. Последний раз Бабаня встретила его с каменным лицом, сейчас же явно была рада его видеть.
– О, да ты вырос! Сам-то заметил? – спросила она.
– Не-а, – сказал Мефодий. Он и правда не обратил на это особого внимания. Разве что рукава рубашек стали короче.
– Что-то давно не заходил! Встретила тут как-то твою маму. Ты, она сказала, где-то в центре учишься? – продолжала Бабаня.
Меф едва не зевнул.
Вопросы взрослых всегда скучны и очевидны. Точно два водолаза встретились на дне и, не имея связи, пытаются общаться жестами. Даже Бабаня, всегда бывшая приятным исключением из правил, утратила, похоже, свою самобытность.
– Ага. В центре, – согласился Мефодий. Он по-прежнему числился в гимназии Глумовича. И хотя сто лет уже не бывал там, Зозо регулярно приходили по почте табели с отличными оценками и грамоты, подписанные Мефу «за успехи в науках».
– И живешь там где-то при школе? – продолжала Бабаня.
– Да.
Врать Бабане ему не хотелось. С другой стороны, он и не врал. Он действительно живет в центре при школе. Ну а о подробностях его и не спрашивают.
– И как, нравится учиться?
– Нормально, – сказал Меф неохотно.
– А директор как, не строгий?
– Строгий, – подтвердил Меф, который не далее как месяц назад пинками выгнал скулящего Глумовича из резиденции.
– Тут уж ничего не поделаешь. Работа такая. Ему надо быть строгим, – сказала Бабаня.
– Понятно, что надо, – согласился Мефодий.
"
"Глумовича он выгнал после того, как директора гимназии внезапно осенила бредовая идея, с которой он и явился не к кому-нибудь, а к Мефодию. А что – хе-хе! – если он, Глумович, выцыганит эйдосы у своих учеников, которые хотят иметь оценки повыше, и получит за это продление аренды? «Или можно всем классам договоры на подписи раздать! Дети, они не глядя бумажки подписывают!» – предложил он в конце.
Это был перебор. Представив себе целые классы детей, которые по воле трусливого директора подписывают себе смертный приговор, Меф вспыхнул.
Получив пинок, усиленный боевой магией, Глумович кубарем вылетел на Большую Дмитровку и до середины дороги летел на бреющем полете.
Глумович после нашел-таки случай наябедничать на Мефа Арею, но и тот не оценил его идеи.
– Слишком наглое мошенничество. Свет опротестует Эйдос мало просто взять. Это должно произойти по доброму согласию, – сказал он. На Мефа же Глумович все равно затаил зло, хотя бессильное.
