– Деревянные, да… А теперь посмотри на лица!
Ната всмотрелась и поспешно шагнула назад.
– «Некоторые люди коллекционируют шарманки. А некоторые шарманки коллекционируют людей». Общее и сравнительное артефактоведение. Седьмой год обучения, тема: «Понятие исключительного баланса», – озвучила Даф.
Мефодий осторожно обошел шарманку вокруг.
– Да, невесело. Что-то в духе: рыбак копает червей, и ест рыбу, которая ест червей, которые рано или поздно съедят рыбака, – мрачно пошутил он.
– Но не его эйдос! – назидательно напомнила Дафна.
– Угу. Эйдос уволочет Тухломон, когда рыбаку будет важнее вытащить метровую щуку, чем сохранить душу… Ладно, тема закрыта. Так что, вообще нельзя трогать шарманку?
– Только ручку. Причем, если отнять ладонь, даже случайно, вторично браться за нее нельзя! Неплохое изобретение, особенно когда ловишь тех, кто сто раз отдергивает пальцы, прежде чем взять горячую кастрюлю.
– Откуда ты знаешь? – быстро спросил Мошкин.
– Неважно. ОГС: Одна-Горгона-Сказала, – небрежно уронила Даф.
Ссылаться на курс элементарного предвидения она почему-то не стала. Возможно потому, что это был пятьсот третий год обучения.
– Работает это так! – продолжала Даф. – Вы беретесь за ручку и поворачиваете ее один раз, не касаясь корпуса шарманки. Вот и все. Предсказание, которое вы получите, и будет предсказанием вашей судьбы.
– Ерунда! Ничего она не предсказывает! – запротестовал Чимоданов.
Вернее, только собрался запротестовать, потому что шарманка вдруг пробудилась. Скрипучий голос в ней произнес:
«Ерунда! Ничего она не предсказывает! – пропищал Петруччо Чимоданов».
– Кто пропищал? – растерялся Чимоданов.
«Кто пропищал?» – скажет жалкий и ничтожный Чимоданов», – наябедничала шарманка.
– Ты что, оборзела? – взбешенный Петруччо шагнул вперед, занося ногу.
«Мизерный в своем убожестве Чимоданов пинает шарманку и погибает в страшных судорогах», – подсказал скрипучий голос.
Петруччо трусливо попятился.
«Смылся», – кратко прокомментировал вещий голос. Деревянные фигурки на крышке шарманки закружились в однообразном танце.
В их механических движениях, раздробленных на замирающие такты, было что-то гаденькое. Нечто похожее на растянутый во времени смех.
Даф озабоченно подняла голову. На полированной крышке шарманки встретились две звезды. Тонкий голубой луч, в котором как ведьмы на шабаше, носилась пыль, упал на зеркало в центре шарманки, раскололся на отдельные лучи и из суетливого хоровода деревянных фигурок выхватил пять лиц.
