– Валите отсюда, кошёлки рваные! – стал сердиться Гаврила, переходя к грубостям. – Или русского языка не понимаете? Эй! Ты куда прёшь?!
Но я уже убедился, что за стенкой, в соседнем помещении, куда вела ещё одна дверь, никого нет из теплокровных созданий. А потому смело парализовал нужного нам гражданина, в том числе не давая ему толком крикнуть. Вдвоём мы усадили пленника на стул за столом бухгалтерского вида. Ещё и привязали его слегка и незаметно, чтобы он случайно не упал.
После этого я приступил к вдумчивой беседе с фигурантом, применяя порой очень чувствительные методы убеждения.
Тогда как мой приятель начал планомерный обыск всего явочного пункта. Процесс сбора информации пошёл.
Глава 16
Удар ниоткуда
Что нас порадовало изначально: визуальное подтверждение, что камер в помещениях нет. Да и прослушку здесь устанавливать в первую очередь не выгодно самому генералу. Всегда можно записать разговор с агентом на диктофон мобильного телефона. А зафиксировать развлечения с приходящими любовницами – это самому на себя копить неуместный компромат.
"
"Это он и сам подтвердил попутно, давая ответы на главные вопросы. Причём все его признания я не поленился зафиксировать на реквизированные у него же телефоны. Благо что памяти на них, дорогих и навороченных, хватало с избытком. А когда заскочим на Дно, можно будет и во всех предыдущих записях и фотографиях бывшего владельца покопаться.
Наружную дверь мы не закрывали, вдруг ещё какой-нибудь ценный информатор заглянет? Каждое слово в строку ведь пригодится.
Потому что опытный разведчик, несмотря на своё плачевное состояние и крайне болезненные поощрения, выкручивался как угорь на сковородке. Силы воли ему хватало врать, недоговаривать, путать и возводить напраслину, да и просто тянуть время. Если бы не предварительные и весьма подробные признания полковника Планича, нам бы мало что обломилось из ценной информации. И то, что услышали, скорей всего, следовало просеивать густым ситом.
В какой-то момент я даже зауважал генерала, крепкий орешек оказался. Если бы вопрос не касался родных Кати с Верой, я бы в самом деле засомневался в его причастности к делам мерзким и неправомочным. А так помаленьку картина вырисовывалась во всей своей непритязательности. Причём допрашиваемый давал больше показаний не по причине страха или переносимой физической боли, а из-за когнитивного диссонанса всего происходящего.
