И где мне прикажете ночевать? На улице?
– Тоже мне, проблема! – беззаботно фыркнула Таня, попутно присматриваясь, как Леонид расплачивается с официантом, достав солидную пачку денег. – Есть два варианта, выбирай любой. Первый: мы на такси тебя отвозим в гостинице и заселяем тебя в номер. Второй: выделяю комнату у себя, и ты спишь там тихонько, как младенец. Ну? Что тебе больше нравится?
– А как же твои родители?
– Они уехали по делам, – последовали объяснения. – Вернутся завтра… перед обедом. Так что даже успеешь позавтракать в домашней обстановке.
Я только одними глазами, вначале закрыв их, потом выпучив, просигнализировал товарищу: «Соглашайся! И не вздумай отказываться!» Ну тот и согласился. И даже настроение у него поднялось. Потому что, пока мы шли к дому, а потом поднимались на лифте, он только и делал, что пытался нас рассмешить шутками и анекдотами.
Но впервые в жизни великого маэстро случился облом: его слушатели никак не реагировали на талантливые попытки их рассмешить. Не знаю, что думало рыжее солнышко, а у меня в голове все мысли каким-то туманом покрыло.
Под гипноз попал, что ли? Или желание вожделенной близости с прекрасным женским телом отключило мозги напрочь?
В такой вот умственной прострации я лишь краем сознания фиксировал второстепенные детали. Татьяна провела Леонида в одну из комнат, распорядившись:
– Вот тебе полотенце. Здесь халаты, папины, но стираные и почти новые. Ванная твоя – вон там. Спокойной ночи!
Ну а я оказался в комнате, в которой каждый предмет говорил о проживании здесь именно девушки.
Книги, мебель, шторы, мягкие игрушки, кровать со множеством подушек… Правда, кровать впоследствии оказалась несколько узковата для двоих. Особенно когда мы расходились и разыгрались. Но… тут уж не до жиру!
Да и заснули мы под утро настолько плотно прижавшись, что ещё полно места оставалось. И спали сладко. Долго. Ничего не слыша. И проспали всё на свете. Точнее, не всё. И не все. Потому что симбионты как-то умудрялись бдеть, мониторя окружающую обстановку и передавая в подсознание некоторую информацию.
То есть в памяти отложилось, как встал Леонид, как он начал покашливать и что-то напевать, пытаясь привлечь наше внимание. Потом он проворчал нечто нескромное в наш адрес, да и подался на кухню искать завтрак. Не только нашёл, но и на нас приготовил. Запахи пошли ароматные: прожаренной ветчины, кофе, ещё чего-то восхитительного… Но мы продолжали дрыхнуть без задних ног, и разбудить нас друг всё-таки не решался.
