Мы-то успеем, а вот девчата… Зря, как оказалось. Ибо никак не мог представить, что женщины умеют собираться за такое короткое время. Потому что только направился к входной двери, а там уже стояла Татьяна, всеми силами стараясь сгладить на своём личике обиженное выражение. Следом за мной топал Найдёнов, ворча на ходу:
– Уже встал, уже готов…
Ну а следом за ним стремительно примчалась Кира.
– Свет я выключила, телевизор тоже… Можем отправляться.
– Да ладно вам, девчонки! – попытался я оставить их дома. – Спите дальше.
Вот, вам и племянника для компании оставлю… Я бы уже через два-три часа вернулся.
– Тебе верить нельзя! – заявила моя девушка, крепко беря меня за руку и выводя из дома, словно маленького ребёнка. – Ты и вчера обещал, что быстро вернётесь. И я чуть с ума не сошла, пока дождалась твоего звонка.
Ей в унисон вторила Кира, закрывая дом и ставя его на сигнализацию:
– Правильно! Вообще хорошего мужчину нельзя первый год из дому одного выпускать. Ещё лучше вначале ему пару-тройку детей родить.
И только потом разрешить пойти на работу. Не то оглянуться не успеешь, как его какая-нибудь чувырла в постель затянет. Правда, котик?
И тоже ухватила требовательно Лёню за руку. На удивление мой друг выглядел несколько расстроенным и раздражённым. И отреагировал не совсем ласково, если не сказать, что на пределе грубости:
– Ёжить помножить! Какой я тебе «котик»?
– Ну что ты, милый? – растерялась мечта всей его жизни. – Это такое ласковое обращение…
– Это обращение ругательное! – ах, какой назидательный и строгий тон! – И прошу его ко мне не применять! – Но я уже догадался, что он дурачится.
– Называй меня как-то более естественно, попроще… Например: «О! Великий и непревзойдённый господин Станиславский!»
– Хорошо, как скажешь, мой господин! – покорно согласилась вчерашняя оторва. Такому поведению даже Татьяна не поверила, озабоченно посматривая на тётушку:
– Слушай, а ты не приболела, часом?
Ответа не последовало, и мы стали усаживаться в машину. А тут и такси подъехало, заказанное мною.
Пришлось перед шефом извиняться за сорванный вызов и поощрять его смирение нужной денежкой.
К гаражу ехали долго и на удивление молча. Наверное, по той причине, что Лёня сразу заснул, а я чуть позже провалился в дрёму. Вот девчонки и помалкивали, давая нам хоть немного проспаться. Это я понимаю: чуткость и деликатность! Все бы так…
Пока дремал, толком не восстановился, зато сон приснился. Большая часть – ахинея и кавардак какой-то, и не вспомнить.
