Глава 22
Пир во время чумы
Первой, прижавшись щеками с хозяйкой дома, заговорила Татьяна, начав наше представление:
– Тёть, я тут со своим парнем приехала и с его родственником. Мой, вот тот, что сзади, с пакетами. Звать его Борис. А это его племянник, Станиславский, Дэвид Игоревич, как он представился.
Тут наконец моего друга прорвало, и он воскликнул с патетикой:
– Нет! Мы не ошиблись адресом! – при этом он становился выше ростом, стал неожиданно шире в плечах, куда и девалась недавняя слабость и недомогания.
– Именно здесь проживает самая прекрасная, самая волшебная женщина в мире! Какое счастье вас лицезреть, о несравненная фея из моих сновидений и услада глаз утомлённого путника.
Ну и получил адекватный ответ хриплым голосом:
– О! Прикольный чувак! Но ты не стой тумбочкой, заваливай в домик!
Выглядела «чувиха» на все сто восемьдесят. Сантиметров. А процентов – на двести! Стройная, спортивная фигурка. Одета в купальник. На видимых частях тела – ровный загар. Ни единой наколки или ржавого колечка в носу.
На ногах гетры и кеды. Волосы удерживает полоска материи, на шее – громадные наушники. Впечатляла грудь, примерно четвёртого размера, рвущая безжалостно верхнюю часть купальника. Последняя деталь – это возраст: от двадцати трёх до двадцати шести.
Ну и, судя по выпуклым глазам Найдёнова и вывалившемуся наружу языку, он столкнулся с мечтой всей своей тернистой жизни.
Имя по своей оригинальности тоже соответствовало внешности: Кира. Редкое, конечно, но как-то так получилось, что с детства я считал его производным от мужского Кирилл.
И всё удивлялся, почему соседскую девочку нельзя называть Кирилла? Солидней ведь звучит? А она, глупая, обижалась, драться пыталась. Ну и, уже перейдя в возраст отрока, догнал, что обозначает выражение «киряет по-чёрному». Так что к данному имени я относился частично с юмором, а частично с отторжением.
Дальше мы стали интенсивно готовить стол на четверых в просторной столовой. И тут всё командование на себя взяла Татьяна, а мужчины у неё оказались в подсобниках.
Сдвинуть стол в центр, расставить стулья, постелить скатерть, помочь с нарезкой – всё это мы, до сих пор ощущающие на себе последствия ментального удара.
Тогда как Кира только ходила кругами, к нам присматривалась да бросала короткие, едкие замечания. Критика по поводу пустого холодильника и давно необжитой кухни её совершенно не волновала:
– Ужинать мне нельзя, – отвечала она на наскоки племянницы.
