К концу занятий он понял, что сербам действительно надо помогать, пусть даже в долг без отдачи… Начнется грызня, и страна окажется между молотом и наковальней. Тогда снабжение ее оружием и припасами из России станет невозможным ни по суше, ни по морю. Что успели передать, тем и придется биться."
"Дважды за это время Павел встречался с полковником Артамоновым и один раз – с Проданом. Он сообщал им о своих выводах. Военный агент записывал и потом, видимо, вставлял полученные сведения в донесения, выдавая за свои мысли.
Игорь Алексеевич ничего не записывал, но одобрял новые взгляды штабс-капитана. А тот действительно решил: ничего не попишешь, будем драться. Тогда хоть по-умному, не как в другие кампании. Нужны союзники, а сербы храбры и знают, чего хотят. Раздражают их ирредентизм[57] и замах на Великую Сербию? Но они не просто зовут на помощь сильного покровителя, чтобы отсидеться за его спиной. А готовы стоять рядом с ним сколько нужно. Указывать им меру дозволенного с точки зрения старшего брата – нельзя.
Так уже сделали с Болгарией и в результате потеряли ее для русского влияния.
Пора было собираться домой. Павлука стал прощаться с гостеприимными сербами, как вдруг случилось опасное происшествие.
Разведчика вызвал Артамонов и попросил сопроводить его гайдука[58] Неделько вечером на окраину Белграда. Тот должен был отнести информатору военного агента некоторую сумму денег. Размер дачи полковник не назвал, но дал понять, что он невелик.
– Оружия ведь при вас нет?
– Какое оружие, если я ехал сюда через три границы?
– Понятно.
Возьмите вот это.
Полковник вручил штабс-капитану стальную трость.
– Внутри она залита свинцом, может пригодиться.
– Хорошая вещь, меня в свое время научил пользоваться ею дядя Витя Таубе, – обрадовался маршрутник.
– Барон Таубе, Виктор Рейнгольдович? – уточнил полковник.
– Да, он старый друг моего отца и бывалый человек.
Артамонов пренебрежительно сказал:
– Это же закостенелый мамонт из прежних веков. Хорошо, что он сейчас не у дел.
Разведчик промолчал насчет барона и спросил о другом, взвешивая трость в руке:
– Вы чего-то опасаетесь, Виктор Алексеевич?
Военный агент долго молча протирал очки.
Слишком долго. Потом ответил:
– Нет, просто ночь, окраина, а человек деньги несет… Уж будьте добры, составьте ему боевое охранение.
И они с сербом отправились в командировку.
Агояти[59] довез их лишь до сберегательной кассы на Герцеговинской улице, дальше пришлось шлепать пешком. Тут русский увидел изнанку Белграда.
