Вроде честный человек на вид…
– В Департаменте полиции служить да не оскоромиться? Признавайся, что за просьба к тебе от саратовцев.
– Ну, есть пара вопросов один паршивее другого. Дай мне день подумать. Ступай, отдохни с дороги. Разбери накопившиеся бумаги. А завтра утром приходи.
– Джунковскому что скажешь? – спросил сыщик, остановившись в дверях.
– Мы с ним почти не видимся. К черту его! Уедешь в Саратов по моему приказу.
– А Брюн когда здесь появится?
– Он уже в Перми. К середине февраля вступит в должность.
Алексей Николаевич щелкнул каблуками:
– До завтра.
– Ступай, – махнул рукой пока еще директор департамента. – Тут такое началось – дай бог увернуться. Читал указ насчет Коковцова? Выкинули под зад ногой. Что предрекали, то и случилось. Начался звездопад – многие звездоносцы полетят туда-сюда…
Газеты смаковали подробности отставок и назначений. В рескрипте Коковцову царь сказал: «…с сожалением уступая настояниям Вашим об увольнении, по расстроенному здоровью, от должности…» Хотя все знали, что здоровье Владимира Николаевича не так уж и расстроено.
А перед новым министром финансов Барком в особом рескрипте самодержец поставил задачу заняться народной трезвостью. И как тогда сводить бюджет?
В чиновном небе столицы подули новые ветры. Хотя насколько новые? Свежеиспеченному премьеру Горемыкину стукнуло семьдесят шесть лет. Безусловно, очень умный человек и опытный бюрократ, он больше всего ценил покой. Главной своей задачей Иван Логгинович считал выполнять волю и тайные желания царя.
Думу не любил, а еще терпеть не мог работать. Большой лентяй! После Коковцова, корпевшего над бумагами с утра до ночи, к власти пришел балованный старец с гигантскими холеными усами. Ну, держись, Третий Рим…
Полетели и фигуры помельче. Джунковский решил избавиться от всех своих подчиненных, на которых имел зуб. И свалил наконец полковника фон Коттена, начальника Петербургского охранного отделения. На его место он наметил полковника Попова, главного севастопольского жандарма.
Следом выкинули со службы Герасимова, который спас столицу в 1905 году от бунта. Последние годы он числился генералом для поручений при шефе жандармов, но давно уже никаких поручений не получал…
Товарищ министра внутренних дел Лыкошин перебрался в Государственный совет. А его место занял Плеве-младший, Николай Вячеславович, сын знаменитого деятеля, убитого террористами.
Лыкову все эти назначения были мало интересны. В верхах разберутся без него.
