– Рижского? – удивились рязанцы.
– Полудкин там служил.
– Такие стаканы можно и найти, – оживился пристав Савинов. – Толкучий рынок взять под лупу и известных скупщиков краденого…
– Сыскное отделение этим уже занимается, – укоротил его рвение полицмейстер. – Другие идеи есть?
Подчиненные дружно промолчали. Лыков повернулся к коллеге-сыщику:
– Бабу надо отыскать. Срочно!
Баулин развел руками:
– Легко сказать. Родни у нее нет, соседи как в рот воды набрали.
– Покажите мне Затинную улицу.
Губернский секретарь подошел к стене, на которой висел план Рязани, и ткнул пальцем в правый край:
– Вот, по-возле ипподрома.
– Значит, она ходит или в Благовещенскую церковь, или в Иерусалимскую. Хотя храм Симеона Столпника тоже недалеко. И девичий Казанский монастырь тоже.
– Ну… а что это нам дает? Думаете, мы ее там на службе поймаем?
Лыков приказал:
– Установите приход и полистайте церковные книги.
– Да зачем, Алексей Николаич?
– Узнайте, у кого она крестила детей, кому приходится кумой. И ищите Марию Елизаровну там.
– Слушаюсь! – Баулин зачесал в затылке. – А ведь точно. Как я сам не додумался?
– Выполняйте, – приказал ему полицмейстер. – А вечером будьте готовы к облаве. Господа приставы и надзиратели, слушайте приказ. К десяти часам вечера быть наготове. Собрать под секретом в каждой части по двадцать городовых, которые покрепче. От Ново-Александровского участка пятеро, хорошо знающие местность, и со списками подозрительных адресов. Конной страже в полном составе стоять во дворе управления. Ищем четырех неизвестных, схожих с фабричными, но на самом деле они разбойники.
Заодно метем всех бесписьменных, подозрительных, херых[17], не имеющих права проживать в губернском городе, отбывших тюремный срок, состоявших под судом и следствием, под гласным и негласным надзором полиции. Подчистую без поблажек. Потом будем разбираться.
Подготовка к облаве началась. Питерцу лазить ночью по притонам было не по чину да и не интересно. Местные разберутся лучше приезжего, кто чего стоит. А он утром посмотрит на улов.
Поэтому Лыков занялся поиском Марии Котасоновой. В помощь ему придали городового Фоку Разстрыгина. Тот служил при сыскном отделении с первого дня его основания, уже шестой год, и был достаточно опытен. В первом же храме, в Благовещенском, Фока нашел в крестильных записях скрывающуюся бабу. Она приходилась кумой владельцу торговых бань в Рыбацкой слободе Ивану Иванову. Сыщики отправились туда – и обнаружили Марию Елизаровну сидящей в горнице у самовара.
