Народ сплотился вокруг царя, власть на коне, промышленность на подъеме. Не жизнь – малина!
Раздражение Лыкова и Белецкого было понятным. Сенатор – должность третьего класса Табели о рангах (тайный советник). А губернатор – четвертого (действительный статский, чин, который Белецкий имел сейчас и давно пересидел). До него все предыдущие директора Департамента полиции сразу попадали в Сенат, на тот самый третий класс. Степан Петрович рано понял, что с Джунковским ему не ужиться, и просился в тихое место отдохнуть от такого руководства.
И вроде бы Владимир Федорович ему это обещал. А теперь вдруг – губернатором в Вологду.
– Джун говорит, что Маклаков против моего продвижения, – вздохнул Белецкий. – Считает, что сенатором я быть недостоин.
– А сам Стрекулист министром быть достоин? – съязвил Лыков. – В зеркало на себя бы посмотрел…
В обществе были известны три брата Маклаковых. Старший, Василий, присяжный поверенный и депутат Государственной думы, имел кличку Юрист. Младший, Алексей, видный офтальмолог, прозывался Окулист.
А средний, Николай, выбившийся в министры, был известен как Стрекулист[3]. И не без оснований…
– Чего делать-то? – горестно вздохнул Белецкий. – В ногах ползал, а Джун только хмыкал в усы.
– Не соглашайся, – посоветовал сыщик. – Пусть Маклаков поговорит со Щегловитовым, у них близкие отношения. Стой до конца, покажи свою твердость.
Назначение в Сенат зависело от министра юстиции Щегловитова, давнего лыковского недруга по прозвищу Ванька Каин.
– Предлагаешь стоять на своем? – тем же унылым тоном спросил Степан Петрович. – А не будет ли хуже? Оба злопамятные.
– Кого сватают на твое место? – задал давно интересующий его вопрос Алексей Николаевич. Надо же знать будущее начальство…
– Брюн-де-Сент-Ипполита. Знаком с ним?
– Валентин Анатольевич? Прокурор Омской судебной палаты? Мы общались прежде неоднократно, в Петербурге и Москве. Вроде приличный человек, законник."
"Лыков не договорил, но собеседник его понял.
Белецкий хоть и окончил когда-то юридический факультет Киевского университета, но с законами обращался вольно. И теперь министерские заправилы решили посадить на его место крючкотвора.
– Началась полоса… – пробубнил пока еще директор. – Нет, надо проваливать с этой должности.
Под полосой он имел в виду готовящуюся волну кадровых перестановок. Шли разговоры, что государь вот-вот отправит в отставку Владимира Николаевича Коковцова.
