Хозяева трактирных заведений даже обратились к полицмейстеру с просьбой завести в штате сыскного отделения новую должность надзирателя, который только и будет заниматься поиском таких шланбоев. Трактировладельцы готовы содержать этого агента за свой счет, уж больно надоело им нести потери из-за нечестной конкуренции.
Баулин передохнул и продолжил с пафосом:
– И ладно бы они водкой торговали! А то денатуратом. По закону от двадцать четвертого мая одиннадцатого года дозволена свободная продажа денатурата спирта для освещения, согревания и для научных и врачебно-дезинфекционных целей.
Наблюдение возложено на чинов акцизного ведомства. А в шланбоях что творят? Разводят водой, лимоном, сахаром, всякой пахучей дрянью. И продают под видом бражки, ханжи, кваска или турецкого бальзама. Народ пьет, потому как дешево, и травится. Слепнут некоторые и даже умирают. Акциз, понятное дело, нос воротит, а мы, сыщики, отдувайся. Тут еще аптеки! Продают гофмановские и валериановые капли, киндер-бальзам, анодин, а ведь все они содержат эфир и спирт.
От «больных» отбою нет! Нельзя ли как-то поправить дурацкий закон, Алексей Николаевич? Вы там в столице толкнули бы этот вопрос…
Лыков посоветовал:
– Пусть полицмейстер предложит губернатору вставить его в ежегодный доклад государю. Тот нанесет резолюцию, и для всех министров она примет характер приказа.
– Разве что так…
– Сергей Филиппович, а тяжкие преступления случаются? Разбои, убийства?
– Ну про поручика Хмелевского я уже упомянул.
Было другое убийство, по ошибке. Крестьянин Косырев купил себе браунинг и заявился с ним к приятелю, лавочнику Гусеву. Начал хвастать, тот говорит: покажи. Косарев вынул обойму, а про патрон в стволе забыл. И нажал случайно на спуск. Пуля попала лавочнику в голову – наповал. Тоже сейчас судят дурака.
– Сергей Филиппович, вы же поняли меня правильно, зачем темните? Я имею в виду умышленные убийства.
– Давно не случалось такого, – с облегчением сообщил главный рязанский сыщик. – Город у нас тихий, спокойный.
В уездах всякое бывает, а здесь только воры и мошенники. Хулиганов и тех нет! По пьяной лавочке дерутся, не без этого. Но чтобы шайки гоняли прохожих – не замечено.
Лыков даже перекрестился:
– Благословенный город Рязань! Приеду к вам доживать свой век, когда турнут в отставку. У нас в Питере, особенно в рабочих окраинах, вечером на улицу лучше не выходить.
– Есть, правда, одна проблема, – начал Сергей Филиппович, лукаво усмехаясь.
