Владелица магической лавки рассказала, как пользоваться этой зачарованной вещицей. Она объяснила, если кровь оставит след или не исчезнет вовсе, значит — есть беременность.
Меня передернуло от мысли о детях от Лоренса Блэквуда, и я с облегчением отметила, что кровь полностью растворяется, не оставив никаких разводов на белоснежном платке, символизирующем девственность и непорочность.
Не мою, конечно же…
Нет, Блэквуду она не досталась.
Я отдала ее другому еще до поступления в эту элитную академию, в которую мне было невероятно сложно попасть.
В свои двадцать три года я уже успела познать безответную любовь и определенные тяготы в жизни, и продолжаю страдать до сих пор…
Только не от любви, а от ненависти к одному заносчивому аристократу, которого мечтаю задушить своим собственным заклинанием.
Я шумно вздохнула, а после торопливо сложила платок и убрала его обратно в тумбочку, не переживая за то, что его кто-нибудь найдет.
Ведь кто заподозрит в обычном носовом платке магический артефакт?
Поднявшись с постели, я схватила сумку и выбежала в коридор, направляясь в главный корпус, где располагался кабинет магических предсказаний.
Но внезапно налетела на чью-то широкую грудь, ойкнув от испуга.
— Что вы здесь делаете, мисс Фрэйз? Вы должны быть на лекции.
Я вздрогнула, осторожно поднимая голову.
Передо мной стоял ректор нашей академии и внимательно изучал меня мрачным взглядом своих карих глаз.
— Я… — запнулась, пытаясь найти отговорку. — Забыла учебник, поэтому вернулась в корпус.
— О портальном перемещении не слыхали? — иронично поинтересовался он, скользя укоризненным взглядом по моей наспех застегнутой блузке, по красным губам и выбившимся прядям у лица.
Габриэль Мейз был молод, красив, а так же невероятно суров и требователен. В свои тридцать два года он является одним из самых влиятельных людей магического мира. Поговаривают, его гнева боятся не только воспитанники и преподаватели академии, но и сам император.
И вот сейчас этот суровый маг задумчиво рассматривает меня с головы до ног, вынуждая дрожать от волнения и молиться, чтобы он ничего не заподозрил.
— Мы такое еще не изучали… — робко произнесла я, и мужчина подозрительно сузил глаза. — Это программа четвертого курса, я же учусь на третьем.
Неожиданно он склонился, от чего наши лица оказались на одном уровне, и негромко произнес:
— В следующий раз, мисс Фрэйз, не опаздывайте на занятия, — он замолчал, вновь скользнув взглядом по глубокому вырезу на моей блузке.
