— И ты назло мне выйдешь за Мейза, играя по его правилам?
Это было не так, нет.
Я вглядывалась в лицо Блэквуда сквозь пелену слез, пока он терпеливо ждал ответа, сжимая руки до вздувшихся вен на запястьях.
— Нет… — призналась, закрывая глаза и ощущая, как слеза медленно стекает по моим губам. — Пока нет.
Я порывисто сняла с шеи цепочку и вложила кулон в его ладонь.
— Оставь себе… — с невероятной досадой произнесла я, пытаясь не смотреть ему в глаза. На это просто не хватало сил. — И найди себе другую игрушку.
— Я уже выбрал тебя, — ответил он после многозначительной паузы, а затем развернулся, и быстро вышел из спальни.
Я закрыла лицо ладонями, не сдерживая мучительный стон.
Он снова продолжал это делать…
Мучить меня, отравлять мою жизнь!
— Ненавижу, — прошептала, чувствуя себя полностью опустошенной.
Как вообще можно ненавидеть и любить одновременно?!
Это пытка!
Убрав ладони от лица, я обреченно повернулась к окну и, едва волоча ноги, дошла до постели и опустилась на ее край. Взгляд непроизвольно зацепился за тумбочку, и, бездумно открыв ее, я достала скомканный платок.
Но когда развернула его, едва не задохнулась от увиденного.
На полотне виднелись кровавые алые пятна, ярко выделяющиеся на белоснежной ткани.
— Нет… — судорожно прошептала, сползая на пол. — Только не это.
34.
Лоренс Блэквуд
Сука…
Она специально это делала, выводила меня из себя, добивалась признания, вонзая в душу свои острые ногти.
Меня трясло от злости, а это ее «пока нет» — сводило с ума.
Я хотел вернуться и заставить ее отказаться от предложения Мейза прямо сейчас, но сдерживался, чтобы окончательно все не испортить.
Мы были одержимы друг другом, нас буквально лихорадило…
И это было ненормально.
Я крепко сжал медальон в руке, ощущая исходившую от него ману. Эта реликвия поколениями хранилась в семье Блэквудов и теперь принадлежала мне.
Да, я следил за Фрэйз…
Не мог иначе. Но и кулон подарил ей не только по этой причине.
Я хотел, чтобы она носила его. Чтобы чувствовала меня, ощущала мое тепло, касаясь его искрящихся граней.
Черт…
Почему все так сложно?!
Я шёл по коридору женского общежития, не обращая внимания на удивлённые взгляды учениц.
Эта мерзавка требовала от меня того, в чем не могла признаться сама. Я видел отчаянье в ее зеленых глазах и затаившуюся надежду, которую отобрал в один миг.
Так было проще для нас обоих.
Мой отец виновен, он уничтожил ее прежнюю жизнь. И я ни на мгновение не сомневался в ее словах.
