— Я хочу, чтобы ты кончила вот так, чтобы твое тело открылось и приняло мое семя, Принцесса. Я оставлю свой член прямо здесь, так что, когда ты кончишь, я смогу опустошиться в тебя. Хочу убедиться, что ты забеременеешь.
Ее киска сжимается от моих слов, и после нескольких толчков Пенелопа кончает. Ей приходится положить подушку на лицо, чтобы заглушить крики экстаза. От ощущения ее горячей киски, пульсирующей вокруг моего члена, я кончаю вместе с ней. Концентрируюсь на том, чтобы кончить в ее сладкое местечко, потому что хочу, чтобы мой ребенок рос в ней.
После того как мои шары полностью опустошаются, и Пенелопа спускается с небес на землю, я переворачиваю нас так, чтобы мой член оставался внутри нее, и прижимаюсь к ней.
— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь покидала меня снова.
Пенелопа садится и смотрит мне в глаза, кивая.
— Никогда снова.
Я лениво толкаюсь в нее, когда она засыпает на мне. Ласкаю ее спину кончиками пальцев, наконец, успокоившись, потому что мы снова вместе.
Глава 11
Пенелопа
Пейн прижимает меня к себе, крепко обнимая руками, пока я рыдаю. Не имею понятия, что бы я сегодня без него делала. Он стал моей скалой, помогая, несмотря ни на что, пройти через все это."
"Утром я отправилась проверить бабушку и нашла ее без сознания. После этого все было как в тумане. Доктора сказали, что они ничего не смогут сделать. Она умерла. Она ушла легко ночью во сне.
Это так страшно, когда стоишь в больнице, и тебе сообщают, что того, кого ты любишь, уже нет — он умер.
И говорят о том, что нужно ехать домой. Ты просто вынужден уйти без этого человека. Не знаю почему, но думаю, что это странно, и очень сильно сказалось на мне. Я не хотела уходить из больницы, потому что это казалось концом. Оставалось так много всего, что мне нужно было сказать медсестрам и докторам, которые ходили вокруг меня, ухаживая за другими пациентами. Но они были правы. Нужно идти домой, больше нет причины оставаться. Но я не хотела домой.
— Отпусти это, Принцесса, — Пейн медленно гладит меня по волосам и усаживает на свои колени.
Мы уже приехали к нему домой, в его кровать. Понятия не имею, как долго нахожусь у него на руках, но нет другого места, где бы я хотела быть в этот момент.
Когда я перестаю плакать — думаю, слез во мне больше не осталось — Пейн укладывает меня в свою кровать, накрывая одеялом.
— Детка, тебе нужно поесть, — при упоминании о еде мой желудок сжимается, и я качаю головой.
