Она разозлилась, и мне это нравится. Только наблюдая за тем, как она борется, я становлюсь еще тверже. Оказывается, пытаться укротить ее — это так сладко. Понятно, что нужно надавить на нее, и я сделаю это.
Стою перед ней, а потом быстро подхожу. Хватаю ее за руки и опускаю на стол, прижимая к нему.
— Ты не шлюха, Принцесса. Ты моя. И когда я говорю «время платить», это означает, что ты должна избавиться от своих джинсов и показать мне свою киску.
Я слышу ее вдох, и в нем есть легкая дрожь. Ей нравятся мои непристойные разговоры.
Еще больше наклоняюсь и подталкиваю ее так, чтобы она лежала спиной на моем столе со свисающими с края ногами. Когда она ложится, я выпрямляюсь и двигаюсь руками к поясу ее джинсов. Когда принимаюсь за молнию, она протягивает руку и пытается остановить меня. Отталкиваю ее руки и возвращаюсь к своему занятию, расстегивая и хватаясь за верхнюю часть джинсов. Перед тем как потянуть их вниз, смотрю в ее глаза и наблюдаю за реакцией, когда медленно стягиваю джинсы и трусики с ее бедер вниз и оставляю их на уровне колен.
Смотрю прямо ей в глаза и скольжу своими пальцами вверх по ее теплым мягким бедрам, а она прикусывает свою губу. Она выглядит нервной, как будто готова сказать мне остановиться.
— Ты пытаешься сказать мне «нет»?
Она закрывает свои глаза, когда я тру ладонью по ее голой киске и просто останавливаюсь там, позволяя жару моей руки слиться с жаром ее влагалища. Я не двигаюсь, я просто жду ее ответа, ощущая, как моя ладонь становится влажной.
— Принцесса?
Она открывает глаза, и они выглядят остекленевшими.
Это заводит ее, даже если она не хочет этого признавать. Через секунду Пенелопа с трудом сглатывает, облизывая свои губы.
— Я никогда не делала этого раньше.
— Я тоже никогда не делал ничего подобного, детка, — я наклоняюсь и целую Принцессу в голый живот, когда ее фланелевая рубашка задирается. — Прошло много времени с тех пор, как я делал что-либо с женщиной, и не уверен, что помню, как давно это было. Кроме того, все мысли о ком-то еще покинули мою голову в тот день, когда ты вошла в мою мастерскую.
Я чувствую ее нервный смех, когда целую животик и трусь бородой о ее нежную плоть. Вид моих запятнанных рук на ее кремовой коже напоминает мне о том, насколько мы разные. Но это не имеет значения прямо сейчас. Только то, что я собираюсь попробовать маленький кусочек рая.
— Это не то, что я имела в виду, Пейн, — чувствую, как она напряжена, и смотрю в ее глаза. Она выглядит почти испуганной.
