Всё это красиво завернуть. — Он замер перед половинкой входной двери, повисшей на единственной петле. А потом добавил: — и это будет конфетка, да. Только из говна.
Шальная рядом со мной рассмеялась. Василий и Николай хмыкнули. Я же не понял, в чём суть истории.
— Я к тому, — Петров заметил, хотя, скорее, почувствовал мой скепсис, — что можно сколько угодно ходить по этому зданию, размечать, что и где будет, но стены потрескались. Крыша протекает, проводка пришла в негодность.
Он прервался, когда мы прошли парадную, и очутились в просторном холле.
Здесь явно проходил слёт граффитчиков, а потом кто-то пытался замазать похабщину на стенах грязью.
— Нюансов много, — продолжил Петров, — я не настолько хорошо разбираюсь в строительстве, чтобы давать экспертное заключение, но здесь и невооружённым взглядом видно, что ремонт нужен капитальный.
На этих словах Изольда подвернула ногу и, вскрикнув, стала заваливаться вперёд. Я шагнул к ней, и подхватил её на руки.
— Всё, я дальше не пойду, — бросила она, повисая на мне и обвивая руками за шею.
— Останешься здесь? — удивился я.
— И ты тоже, — тон её сменился на игривый. — Ребята и сами сходят, всё проверят. Да же?
— Да, — заверили её мои люди, только Петров покачал головой.
— Смысла смотреть нет, — пожал он плечами, — разруха…
— Вот сходите и проверьте всё по плану, — я включил приказной тон. — Выпишите свои мысли на бумагу, а потом посмотрим. Разруха — слишком расплывчато. Нужна конкретика.
— Ххорошо, — Петров что-то ещё хотел сказать, но Коля взял его за локоть и потянул в темноту здания.
Минула несколько секунд, и они растворились в пустоте коридоров и лестниц. Источником света осталась только луна, пробивавшаяся сквозь редкие окна.
— Кирилл, дорогой, — прижавшись ко мне всем телом, якобы испуганно прошептала Шальная, — а ты можешь создать заклинание света?
— Зачем? Мне и так нормально, — ответил я, осматривая окружающее пространство магическим зрением. — А вот тебе, — я переступил с ноги на ногу, ощущая, как она наваливается на меня сильнее, — не помешает встать твёрдо на ноги.
— Зачем? Мне и так нормально, — хмыкнула Изольда мне в ухо.
— Туше.
Виснуть на мне ей надоело минут через десять. Видимо, не так это интересно, раз я не даю волю рукам, и не пристаю к ней.
Шальная встала ровно и прекратила меня обнимать.
— Всё же ты бесчувственный чурбан, — произнесла она. — Такая возможность, такой момент, а ты пялишься в темноту.
