— Мы будем делать, что скажут, и ничего плохого не задумали, — протянул Жорик, украдкой бросая на меня жалобный взгляд. — Можно с вами?
Он держал в руках листок бумаги. Заметил мой интерес и подошёл ближе.
— Заявление о переводе, — Жорик робко, чуть помедлив, протянул листок, — нужна подпись.
— Я против, — раздалось злое шипение, и все удивлённо посмотрели на Лидию. Она обвела всех взглядом и спросила: — что?
— Ничего, — покачал я головой.
— Но он твой брат, — удивилась Маша.
Лидия на это ничего не ответила и встала в гордую позу.
Жорик посмотрел на неё тоже удивлённо, и перевёл взгляд на меня.
— Прости Георгий, — развёл я руками, — сам видишь, есть противники этого решения. Да и я сам не уверен.
— Они давно хотят, Кирилл, — пришла Маша на помощь кабанчикам и толкнула Жору локтём в бок, — расскажи.
— Ну, мы, это, — начал, было, Жора, запнулся и, переступив с ноги на ногу, почесав голову, решился рассказать: — мы совсем одни остались, как Неморшанский уехал из академии. Никто с нами не хочет особо общаться.
— Мы сами виноваты, — добавил один из кабанчиков, будто его признание могла склонить чашу весов на их сторону.
— Да, сами, — протянул Жора, — и с самого начала присматривались к твоему… вашему клубу.
— А как же клуб, — я приподнял листок, — теории вероятности и математической статистики? Серьёзно?
— Да там одни ботаны не маги, — вырвалось у второго кабанчика, и он тут же замолк.
— Мы их, типа, защищаем, — тихо произнёс Жора, не поднимая взгляда от пола, — но сдать зимой ничего не сможем.
Что ж, картина ясна. Жорик поставил себя против общества, и оно ему ответило взаимностью. Отсутствие клуба означает отчисление. Если ничего не изменится, то Жорик с друзьями поедет домой вслед за Неморшанским.
Жаль мне их? Нет. Могу я их спасти? Да. Оставался только один вопрос — а мне это надо?
— Мне всё равно, — пожал плечами Волков, — что они, что другие.
— Я за, — вскинула обе руки Маша.
— Против, — прошипела Лидия и вздёрнула нос.
Ребята решили поиграть в голосование. Кто я такой, чтобы им мешать? Волков прав, не они, так другие.
С этими, хотя бы знаем, чего от них ждать.
— Один за, один против, и ещё один воздержался, — произнёс я, а Жорик с кабанчиками взглянули на меня с надеждой. — Тихон, решение за тобой.
* * *Мария в комнате общежития.
В комнате пахло лавандой. Маша покружилась перед зеркалом, любуясь тем, как белый халат взлетает вокруг её ног. Медсестра. Звучит так… волнующе. Под халатом чёрное кружевное бельё — её любимый комплект.
