— Но это за день до открытия! Все приличные службы давно расписаны…
— Изольда, — я понизил голос, чтобы гости не слышали. — Пошли своих по ресторанам, пусть так привозят.
Разговор затянулся на добрых десять минут. Когда я вернулся к гостям, Алёна уже вовсю щебетала, рассказывая о своей жизни в особняке. Тихон слушал её с таким восторженным вниманием, словно перед ним выступала сама Императрица.
— И представляете, — воодушевлённо рассказывала Алёна, — он запретил мне выходить в город без сопровождения! Как будто мне пять лет!
— Это для твоей же безопасности, — я вклинился в разговор, опускаясь в кресло.
— Ой, можно подумать! — Алёна закатила глаза. — Как будто меня кто-то там ждёт с ножом. Брат просто перестраховщик.
— После того, что произошло, я бы тоже не рисковал, — неожиданно поддержал меня Тихон, и Алёна удивлённо посмотрела на него.
— Воу, серьёзные мужчины сговорились, — она шутливо нахмурилась, но было видно, что внимание Тихона ей льстит.
Я заметил, как Маша слегка напряглась, наблюдая за этой сценой.
В её взгляде промелькнуло что-то похожее на ревность, но быстро исчезло. Затем она решительно поднялась и подошла ко мне.
— Кирилл, — её голос звучал неестественно ровно, — я вот что хотела сказать. После всего, что произошло… после нападения на твой дом и всех этих событий… — она глубоко вдохнула, словно собираясь с духом. — Я решила, что прощаю тебя. За твою ошибку со Старообрядцевой.
В гостиной повисла оглушительная тишина. Я замер, не совсем понимая, как реагировать на это неожиданное заявление.
Лидия подавилась чаем, Волков уставился на Машу с открытым ртом, а Алёна переводила любопытный взгляд с меня на неё.
— От-лич-но? — неуверенно произнёс я.
— Не нужно благодарностей, — серьёзно покачала головой Маша. — Просто я поняла, что жизнь слишком коротка для обид. Мы могли потерять тебя во время этого нападения и я бы лишилась тебя навсегда.
Краем глаза я заметил, как Тихон медленно выдохнул, словно сбросив с плеч неподъёмную ношу.
Его лицо буквально просветлело. Ещё бы — теперь он, наконец, освобождался от бесконечных жалоб и страданий Маши.
— Очень… зрелое решение, — я наконец нашёлся с ответом. — Ценю это, правда.
Ирина Леонтьевна, внимательно наблюдавшая за этой сценой, тактично направилась к выходу из гостиной:
— Пойду, пожалуй, организую что-нибудь посущественнее чая. Молодым людям нужно подкрепиться.
Мой телефон снова зазвонил. Я извинился и отошёл к окну.
