А уж говорить с ней…
— Аристократы, — наигранно глубоко вздохнула Шальная, и посмотрела на меня, — надеюсь, ты передумал драться с ним? Боюсь, что так ты меня на ужин никогда не поведёшь.
— Шутишь? — я проводил взглядом приближающегося к нам Буревестова. От одного только взгляда на него становилось холодно. — Я сейчас ещё и ставку сделаю.
— Мужчины, — снова вздохнула Шальная, и добавила: — я на тебя уже поставила.
— Пётр Алексеевич, что Вы здесь стоите один? — Буревестов подошёл к нам и сделал вид, что не видит никого, кроме Бестужева.
— О, Кирилл Дмитриевич, прибыли? — соизволил он заметить и меня, но не Шальную. — Тянете время?
— Да нет, — пожал я плечами, — наслаждаюсь приятной компанией.
— Господа, полно вам, — пробасил Бестужев, — может, вы согласитесь на примирение?
— Нет, — ответили мы одновременно."
"— Тогда, давайте условимся о правилах боя, — Бестужев подозвал к нам секунданта Буревестова, — я представлю интересы Кирилла Дмитриевича Орлова, если никто не возражает.
Никто не возразил. Напротив, подошедшие аристократы только преисполнились восторга. Подумать только, сам Бестужев и мой секундант. Что здесь такого не пойму. Тем более я не просил об этом. Но и сам секундантом не озаботился. Нда. Вылетело из головы.
— Владислав Петрович выбрал клинки, — озвучил секундант Буревестова и достал продолговатый футляр, какой обычно носят музыканты.
Крышка скрипнула, и нашим глазам предстали две сабли в простых, окованных металлом ножнах.
— А Кирилл Дмитриевич выбрал бой до…
— Первой крови или невозможности продолжать поединок, — ответил я Бестужеву.
— Что, ссышь до смерти биться? — оскалился Буревестов и некоторые аристократы вокруг нас, хоть и косились на Бестужева, но хихикнули.
— Убить Вас не проблема, — я взял одну из сабель за ножны, — но я хочу научить Вас уважению, это чуть сложнее.
Буревестов в ответ расхохотался. Да так громко, что с окружающих нас деревьев, казалось, посыпался снег.
— Ох, уморил, — произнёс он, отсмеявшись и, взяв другую саблю, обнажил клинок.
— Круг, господа!
Аристократы разошлись в стороны. Шальная отошла ещё раньше, будто не хотела дышать с благородными одним воздухом. Я скинул плащ, оставаясь, как и противник, в одной рубашке. Оглянулся, ища букмекера, и увидел, как Николай делает у него ставку. Прислушался, сто тысяч на меня. Хм, сойдёт.
— Готовы? — спросил Бестужев, дождался наших кивков, и задал вопрос: — может, примирение? Нет? Тогда начали.
