Он благодарил Бога и обещал, что с этого момента он будет тем человеком, каким его хотели видеть родители. По отношению к себе и ко всем тем, кто его окружает.
Немного позже, когда саперы закончат свою работу, он поедет с родными в больницу и будет присматривать за тем, чтобы они получили достойное лечение и заботу, как это требовалось в их нынешнем тяжелом состоянии.
Потом Асад повернулся к Хоану Айгуадэру, который неподвижно сидел в коляске.
– Прости, Хоан, я задумался.
Хоан попробовал кивнуть. Уж кто-кто, а он точно понимает это лучше других.
Асад положил ему руку на плечо.
Тут Хоан что-то сказал, чуть громче, чем раньше, может быть, действие лекарства понемногу стало ослабевать.
Асад наклонился к нему и попросил повторить.
– Как ее звали?
– Кого звали, Хоан?
– Жертву двадцать один семнадцать.
Асад закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Она очень много значила и для тебя тоже, правда, Хоан?
– Она стала много значить, да.
– Ее звали Лели.
– Лели…
Асад кивнул. Сейчас ему очень хотелось крепко обнять его.
– Я могу что-то сделать для тебя, Хоан? Только скажи, потому что я обязан тебе очень многим."
"На лице Хоана отразилось сомнение. Будто все ужасные события, которые он пережил, не позволяли ему вернуться к нормальной жизни.
– Что угодно, – сказал Асад.
Хоан посмотрел на Асада долгим взглядом.
– Да, – произнес он. – Сними камеру с моей головы и положи мне на колени.
И пока Асад выполнял его просьбу, Хоан смотрел на маленькую видеокамеру такими глазами, словно это было величайшее сокровище на земле.
– Это все? – спросил Асад.
Послышались звуки, отдаленно похожие на смех.
– Ну, еще позвони моему редактору Монтсе Виго и скажи: пусть она катится ко всем чертям.
Возможно, он улыбался. Но это трудно было понять по его перекошенному лицу.
Асад терпеливо ждал, пока специалисты по разминированию осторожно снимали пояса шахидов с Марвы и Неллы и извлекали Ронью из ее коляски. Саперы все еще стояли на коленях, чтобы достать бомбу из спинки и другую бомбу из ящика под сиденьем, когда к Ронье подвезли новую коляску.
Асад следовал за женщинами до машин «скорой помощи» почти в трансе, держа Марву за руку. Она уже могла немного повернуть голову в его сторону, воздействие лекарств, слава богу, постепенно ослабевало.
Марва, казалось, была погружена в себя, и Асад хорошо это понимал. Он был для нее почти незнакомцем. Всё в ее мире эти долгие годы шло отдельно от него. Но Асад будет бороться за то, чтобы они вернулись к прежней жизни.
