– Иди сюда, предатель! – крикнул он. – Я окажу тебе услугу: перегрызу жилу на твоей поганой шее.
И плюнул в глаза Асаду.
Асад обтерся. Губы Хамида скривились в издевательской усмешке. Но продолжалось это не более секунды. Асад ударил его по лицу и в качестве ответа тоже плюнул в самодовольное лицо Хамида.
– Теперь ты наконец увидел меня и знаешь, что я жив и здоров, – сказал Асад и толкнул его назад на стул. – Сейчас я задам тебе пару вопросов, на которые, как я надеюсь, у тебя хватит ума ответить.
Он положил фотографию своей жены на стол.
– Это Марва, и ты знаешь, где она.
Потом он вынул свой мобильник и нашел изображение испуганной жены Хамида в тот момент, когда она звонила мужу.
– А это твоя жена, и я знаю, где она.
То же самое он повторил со своей старшей дочерью.
– Это Нелла, и ты знаешь, где она. Я тоже знаю, где твои дети. Ты понимаешь, что я тебе говорю, Хамид? Выбор за тобой.
Хамид широко открыл глаза и посмотрел на Асада с ледяной ненавистью.
Асад приблизил мобильник к лицу Хамида:
– Хорошенько посмотри на свою красавицу-жену и своих прекрасных невинных детей.
Скажи, как мне найти Галиба, и я пощажу твою семью. Или ты хочешь быть палачом и для них?
Хамид хотел снова плюнуть, но сдержал себя.
– Ты можешь делать что хочешь, – сказал он. – Я встречусь со своей семьей в раю. Когда это произойдет, мне безразлично.
Встретит их в раю? Откуда такая уверенность?
– Послушай меня, Хамид! Галиб совершил преступление против моей жены и моих детей.
Он опозорил свою веру и себя самого. И те люди, которые помогают ему, не могут рассчитывать ни на что, кроме ада.
Хамид сел поудобнее и усмехнулся.
– Ах ты, жалкая тварь! Тебе следует знать, что ад – временное пристанище. Аллах не позволит, чтобы за ограниченное количество неправильных поступков наказание было вечным. Мы все встретимся в раю, в том числе ты и я. – Он откинулся назад и засмеялся громче, чем раньше.
Асад стал наносить удары кулаком прямо по смеющемуся лицу. И при каждом ударе он видел свою жену и детей в тот давний день, когда они махали руками, прощаясь с ним.
Возможно, навсегда.
– Вам придется снова окатить его водой, – сказал он, выйдя из комнаты. – Иначе его не оживить.
Вебер серьезно посмотрел на него:
– Ты что, его ударил?
Что он имел в виду? Конечно, я его ударил.
– А это хуже, чем пытка водой? Вообще-то, я думал, что в цивилизованной Германии пытки запрещены.
– Пытка водой? Не было никакой пытки водой.
