Откуда ты узнала, что я здесь? Неужели Матильда позвонила?
– А, ты имеешь в виду свою милую заботливую дочь, которая ласково опекает маленького Людвига и его друзей?
Мона усмехнулась. Значит, кое-какие жизненные силы в ней еще сохранились.
– Нет, я сама позвонила тебе домой, чтобы решить одну психологическую проблему, но сейчас мне не хотелось бы тебя мучить, хотя это довольно срочно.
– Довольно срочно?
– На самом деле это очень срочно.
– Парень, который звонит вам, ты о нем?
Роза кивнула.
Через полчаса заглянула медсестра и сказала, что пациентке пора отдохнуть.
– Еще пять минут, и мы закончим, – сказала Мона и продолжила, обращаясь к Розе: – Теперь я очень хорошо представляю себе этого парня. – Она коснулась пальцем портрета, лежащего на одеяле. – А также атмосферу, в которой жила эта семья, если сын мог убить отца таким зверским способом, а теперь угрожает разделаться с матерью.
– Он психопат или сумасшедший, как ты думаешь?
– Гм, не психопат в обычном понимании, хотя полное отсутствие чувства сострадания может говорить и об этом.
Одно то, что он намеревается вредить людям, которых вообще не знает, указывает на патологию. У парня, который живет в собственном мире, может быть много вариантов отклонений. У него, конечно, крыша поехала, но в то же время он контролирует себя, поэтому называть его умалишенным в обычном смысле я бы не стала. Шизофрении, пожалуй, нет, но мания преследования и отсутствие способности к сопереживанию наблюдаются вместе довольно часто и приводят к непредсказуемым поступкам.
Современное общество фабрикует много таких людей. Самолюбование и равнодушие к другим людям – беда наших дней.
– Гм, мне кажется, у тебя уже есть теория, Мона. Поделись, пока меня не выгнали.
Мона с трудом приподнялась. Было заметно, что лежание ей не на пользу.
– Послушай! Я могу прийти завтра, если так лучше, Мона. Только скажи.
– Нет-нет, я в порядке. – Она взяла стакан с водой и смочила губы. Потом улыбнулась и положила руку на живот. – Я думаю, все будет хорошо. ДОЛЖНО быть хорошо!
– Рассказать Карлу?"
"– Не сейчас.
Но если это дело затянется, я хотела бы, чтобы он вернулся домой.
– Хорошо.
– Ладно, вернемся к моей теории. Ты права, у меня есть предположение. Подумай, когда самый обыкновенный парень в возрасте двадцати двух лет может использовать выражение «perseverando», то есть «быть упорным»?
– Я думаю, что никогда.
– Вот именно. Если только не иронизирует. Говорит в шутку и при этом чувствует себя совершенно свободным.
