37
Александр
День четвертый
Он стоял на кухне, когда у их дома остановилось такси, и, как и в прошлые годы, когда мать возвращалась из поездок, прошло несколько минут, и только потом она вышла. Он ярко представил себе, что там происходило. Сначала она искала наличные или кредитную карту в сумочке, это удалось после того, как она высыпала почти все содержимое на заднее сиденье, пофлиртовала с шофером, дала ему немного больше положенного чаевых и произнесла комплименты, которые, по ее представлениям, делали ее особо желанной.
Подхалимаж и фальшь. В том числе и за это Александр ненавидел ее.
Когда шофер извлек чемодан из багажника и протянул его ей, ее смех стал слышен даже в доме. Значит, шофер гарантированно более привлекательный, чем обычно. Его мать по большому счету интересовали только те сферы жизни, в которых определяющее значение имел секс. И так происходило все время с тех пор, как она стала ездить на конференции в южноевропейские города. Даже Александр был вынужден признать, что ей шли пылающие щечки и ярко-красные губы, постоянное возбуждение маскировало унылую жизнь и отсутствие страсти между ней и мужем.
«Добро пожаловать домой, шлюха», – подумал он и закрыл холодильник.
– Я верну-у-у-лась, – прокричала мать с фальшивой радостью в голосе, открывая входную дверь.
Александр представил себе, что должно было случиться дальше. Она, как всегда, повесила пальто на крючок, оставила чемодан у входа, посмотрела на себя в зеркало, проверяя макияж. Затем сделала пару шагов, потом она должна была с танцем вплыть в комнату с таким видом, будто все вернулось на круги своя.
"
"Но на этот раз что-то пошло не так, она резко остановилась, он это услышал.
Александр улыбался, стоя на кухне.
– Алекс… – осторожно произнесла она.
Значит, она подошла к открытой двери его комнаты. Еще один шаг. Быстрый обзор комнаты испугал ее, как он понял. Почему дверь открыта, а комната пуста?
– Алекс? – на этот раз с вопросительной интонацией и немного громче.
Он вышел из кухни в коридор.
Огромной радостью было увидеть, как она вздрогнула, когда он очень тихо сказал:
– Да?
Если бы он прокричал, у нее был бы сердечный приступ, но так легко она не отделается.
Она медленно обернулась. Уже сейчас ее румяные щечки стали совершенно белыми. Хотя она попыталась изобразить неожиданную радость, она была способна только на изумление.
– Ты же просила меня выйти, – сказал он и пошел к ней. – Я это сделал. Хорошо съездила?
Она сказала «да» и запнулась.
