И начинал трясти сына, как будто такое физическое воздействие сделает мозг более восприимчивым к запоминанию или пониманию. Даже матери доставалось по большому счету, если где-то на кухне продолжало что-то гудеть или же радио незамедлительно не выключалось. Мобильник принадлежал ОТЦУ, разговор был ОТЦОВСКИМ. И ничто другое по важности не могло даже приблизиться к этому уровню.
Александр, став тинейджером, понял, что большинство отцовских разговоров по телефону не имели ни малейшего значения, а его отец был ноль без палочки, требовавший уважения к себе, которого никак не заслуживал.
И сейчас мобильник лежал в коридоре на полке и издавал свои дурацкие звуки колокола Вестминстерского аббатства. Александр инстинктивно ежился, хотя голова, к которой обычно подносился этот телефон, лежала теперь с превратившимися в лед глазами в камере глубокой заморозки при температуре минус двадцать градусов.
Отец в последний раз был на работе четыре дня назад, и это, уж конечно, замечено. Если Александр будет вести себя неосторожно, он рискует увидеть на пороге дома кого-то из его коллег, который спросит, что же случилось.
Было бы заманчиво наблевать на блестящие туфли этой канцелярской крысы и швырнуть ему в лицо правду, но допустить этого ни в коем случае нельзя, поэтому Александр встал. Он только что придумал новую стратегию, чтобы выиграть в раунде две тысячи шестьдесят семь, и сгорал от нетерпения опробовать ее, но разум победил.
– Я хотел бы поговорить с твоим отцом, – услышал он голос, когда взял мобильник.
– К сожалению, это невозможно. Мой отец переехал.
На другом конце наступила тишина, и Александр улыбнулся.
– Вот как… Странно, что он не сообщил об этом на работе. Когда это произошло?
– Четыре или пять дней назад.
– Ты не знаешь, у него появился другой номер телефона?
– Нет. Он просто уехал. У него есть где-то любовница, но больше я ничего не знаю. А что, он не приходил на работу?
– Нет, в том-то и дело. Прошу прощения, я говорю с Александром?
– Да.
– Я не узнал твоего голоса, Александр.
Значит, ты не знаешь, где он сейчас находится?
– Нет, он просто взял да уехал. Совсем обалдел от своей новой. Мама думает, что они слиняли во Францию, где у той, кажется, есть квартирка.
– А с твоей мамой я могу поговорить?
Александр задумался. Надо же, хочет поговорить с ней, хотя только что услышал, что муж ни с того ни с сего ушел от нее. Вот поганец.
– Маме было бы неприятно говорить об этом. А кроме того, она уехала по делам фирмы.
