– Что ты тут делаешь? – крикнул отец. – Ты что же, всерьез думал, что можешь меня безнаказанно обворовывать, и это помимо всех других мерзостей, которые ты вытворяешь, Александр? Ты так думал, так?
Александр не ответил. Он позволял себя дергать и трясти, а что еще он мог предпринять здесь и сейчас? Пообещать, что больше не будет, сказать, что это была шутка? Черта с два.
– Я тебя не выпущу, пока мы не разберемся во всем этом безобразии, которое ты тут устроил, – продолжал отец.
Уже много недель Александр не был так близко от отца, его землистой кожи, тошнотворного дыхания и запаха стариковского тела.
Как вообще можно было прожить целую жизнь под одной крышей с этим смехотворным человеком, понять этого он не мог. Но сейчас он положит этому конец.
– Ты только посмотри вокруг себя, – шипел отец, заталкивая его в комнату. – Это благодарность за нашу заботу, за то, что мы подарили тебе эту комнату? Это же свинарник. Думаешь, мы тебя этому учили, так, по-твоему? – крикнул он и пнул несколько пустых банок из-под колы.
– Тут ведь дышать нельзя – такая вонь стоит. Посмотри вокруг, Александр. Весь этот хлам, о чем он говорит? Что ты в здравом уме? А, что? Тогда ты сам скажи, почему нам стыдно за тебя? За каким дьяволом нам такой сын?
– Да ты не огорчайся, – сказал Александр, выскальзывая из рук отца. – Черт тебя побери, ты освободишься от меня раньше, чем ты думаешь.
Отец отступил на шаг назад и посмотрел на него, как будто получил пощечину.
– Освобожусь от тебя?! За такое предложение я тебе очень благодарен, – холодно сказал он, немного подумав.
И вынул из кармана бумажник. – Вот, бери. И лучше, если ты уйдешь прямо сейчас, чтобы нам не пришлось ждать, когда господин соблаговолит удалиться. Найдешь себе какой-нибудь молодежный приют, а здесь тебе больше нет места.
Он обернулся к двери и увидел стальной трос, висевший на ручке.
– Ах, вот что, – констатировал он и примерил расстояние до радиатора. Потом снял трос с ручки и обмотал вокруг руки. – Вот так! Все, замуровываться больше не будешь, понятно? Собирай свое барахло.
Если тебе еще что-то надо, бери что хочешь, я думаю, мама переживет, когда вернется из поездки.
– Ты хочешь сказать, когда кончит трахаться с тем, кто ее больше устраивает, чем ты? Это ты хочешь сказать?
Александр и раньше видел, каким белым могло стать лицо его отца. Так бывало перед тем, как его начинали бить, и обычно это пугало его, но в этот раз ему было в высшей степени безразлично.
