Вы один пожалуете или с Анастасией Дмитриевной?
Генерал-губернатор сухо пожевал губами и, не удостоив супругу даже мимолетным взглядом, ответил:
— Один, Александр Андреевич. Наша встреча будет сугубо деловой. Боюсь, что она может быстро наскучить Анастасии Дмитриевне и негативно скажется на ее самочувствии. А этого по известными причинам ни в коем случае допускать нельзя. — И он, наконец, бросил быстрый, но при этом весьма волевой и жесткий взгляд на жену.
Было видно, что та хотела что-то возразить, но, споткнувшись о тяжелый взгляд мужа, решила, что благоразумнее будет промолчать.
— Тогда решено, Михаил Петрович. Завтра, около двух пополудни я буду вас ждать.
Мы обменялись с князем Зубовым вежливыми поклонами и разошлись. При этом я заметил, как он напоследок обвел Елизавету Михайловну весьма откровенным и красноречивым взглядом.
Но не успели мы далеко отойти, как в фойе послышался гневный возглас:
— А вот и он! Идемте, господа!"
"Разговоры вокруг тут же смолкли и все взоры обратились к вошедшим.
Их было трое. И среди них выделялась высокая фигура графа Андрея Филипповича Доронина. Его лицо было бледным, бескровные губы сжаты в полоску, а брови сдвинуты к переносице. В руке он нервно комкал белую перчатку. Увидев этот последний атрибут внезапно возникшей перед ними картины, некоторые из собравшихся тут же поняли намерения графа, и по фойе разнесся вздох удивления.
— Эй, вы, сударь, постойте-ка! — фамильярно и развязно крикнул граф Доронин, прожигая гневным взглядом спину генерал-губернатора.
По его несколько нетвердой речи можно было с уверенностью решить, что Андрей Филиппович, либо не выспался, либо слегка перебрал с алкоголем, либо то и другое вместе взятое.
Князь Зубов, как и некоторые другие, повернутые к виновнику внезапного торжества спиной, обернулся и тут же застыл в оцепенении. До него мгновенно дошел весь леденящий душу смысл разворачивающегося действия. Михаилу Петровичу стало ясно, что его адъютант окончательно спятил и сейчас собирается совершить непоправимую глупость, которая в первую очередь ударит по престижу самого генерал-губернатора.
Но поделать с этим он ничего уже не мог. Метко брошенная перчатка прилетела прямо в лицо незадачливому князю Зубову, заставив его сначала покраснеть, а потом превратив его физиономию в мертвенно-бледную маску.
— Сударь! — громовым голосом прокричал на все фойе граф Доронин. — Вы мерзавец и подлец! Я во всеуслышание заявляю, что вы обесчестили мою жену! Она мне во всем призналась.
