Предложение князя Зубова несколько выходило за рамки приличия, а поэтому было весьма смелым и необычным. Создавалось впечатление, что у него здесь имелся какой-то личный интерес. Во всяком случае так могло показаться при взгляде на легкую бледность, покрывавшую время от времени лицо князя."
"Можно было бы еще поразмышлять на эту тему, но тут в дверях показался Сергей Евгеньевич Боткин. Взгляды всех, находящихся в гостиной, обратились к нему, а приглушенные разговоры и перешептывания мгновенно стихли.
Глава 7
Доктор, сухо поприветствовав собравшихся, быстро проследовал в сопровождении лакея ко входу в кабинет, где его уже ждал Петр Филиппович Доронин.
Они перекинулись парой слов, взглянув при этом в мою сторону. Сергей Евгеньевич, заметив меня, отвесил легкий поклон, а затем, не тратя время на дальнейшие формальности, скрылся за дверьми кабинета. Несколько особо любопытных гостей попытались украдкой заглянуть внутрь, но увидели лишь пару ширм, которыми предусмотрительно был огорожен диван с Анной Петровной.
Во все это время граф Андрей Филиппович, которому по своей роли полагалось принимать самое деятельное участие в судьбе своей супруги, молча сидел на диване и курил одну сигарету за другой. Побледневшее лицо и несколько дерганные движения, выдавали в нем сильное волнение. Порой он бросал мимолетные взгляды в сторону князя Зубова, но тот не обращал на него абсолютно никакого внимания.
Взяв на себя обязанности хозяина вечера, генерал-губернатор, довольно быстро собрал несколько кружков, в которых завязались приглушенные светские беседы.
Переходя от одного к другому, князь следил, чтобы завязавшиеся разговоры не прекращались и при необходимости, образно говоря, подбрасывал хворосту в огонь, либо заводя новую тему, либо развивая текущую.
Но, как бы то ни было, в гостиной Дорониных все пребывали в напряженном ожидании. И, даже увлеченные светскими беседами, продолжали с любопытством и волнением поглядывать в сторону закрытого кабинета. К тому же из-за двери перестали доноситься какие-либо звуки.
И это очень настораживало некоторых гостей.
Только Петр Филиппович, который неустанно дежурил у дверей кабинета, знал, в чем тут дело. После приезда доктора Боткина я, улучив минутку, подошел к старшему графу Доронину.
— Если вы не против, Петр Филиппович, — с участием произнес я, — то я мог бы поставить между кабинетом и гостиной магический звуконепроницаемый барьер. Похоже, что роды будут принимать здесь.
