— Драгоценнейшая моя Елизавета Михайловна, сможете ли вы когда-нибудь простить меня за этот вопиющий случай? — Он умоляюще сложил руки перед собой. — Этот нахал вас больше не побеспокоит, даю вам слово."
"— Здесь нет вашей вины, князь. — Баронесса благосклонно улыбнулась Михаилу Петровичу. — Но и вы меня поймите. Я никак не могу сейчас сосредоточиться на работе. Мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Все, что я успела сделать за утренние часы, резюмировано здесь. — И она показала на исписанный убористым подчерком лист бумаги.
— Но, признаться, мне было весьма непросто сосредоточиться на работе, когда за моей спиной стоял этот страшный человек и сверлил меня своим похотливым взглядом. Поэтому, покорнейше вас прошу, мой друг, отвезти меня обратно в отель. Сегодня мне определенно нужен выходной.
— Всенепременно, любезная моя. Сейчас же распоряжусь на ваш счет. — Князь немного помолчал и скользнул по баронессе весьма горячим взглядом. — Но когда же я смогу вас снова увидеть? Мне определенно требуются ваши услуги, — многозначительно закончил он.
— Надеюсь, князь, что послезавтра я приду в себя и наберусь смелости вернуться сюда, — дрогнувшим голосом ответила Елизавета Михайловна. — Но все-таки прошу вас рассмотреть возможность дальнейшей работы у меня в отеле или же в вашей городской резиденции. Боюсь, я больше не смогу без содрогания появляться в этой комнате.
— Я непременно что-нибудь придумаю, сокровище мое.
Генерал-губернатор позвонил в колокольчик. На пороге кабинета тут же возникла фигура дворецкого.
— Савелий, подготовь машину для баронессы. Ее следует доставить до Пасифик Резидент. Да, и проследи, чтобы ни Гектор Аристархович, ни его люди к этому отношения не имели.
— Слушаюсь, ваше сиятельство. — Дворецкий поклонился и вышел из кабинета.
Через полчаса, все еще не веря до конца в свое невероятное везение, Елизавета Михайловна возвращалась на бронированном лимузине генерал-губернатора к себе в отель. Дело было сделано. И сделано хорошо. Князь Островский будет вполне доволен и больше не подвергнет сомнению ее методы.
Чародейка была в этом уверена.
Когда Елизавета Михайловна вернулась в номер, то повела себя довольно необычно для человека, выполняющего опасное задание. Она небрежно бросила сумочку на кресло, разделась, сходила в душ и заказала поздний завтрак в номер. После трапезы она устало зевнула, повесила на дверь табличку «Не беспокоить» и легла спать.
Гюрза знала, что за ней наверняка будут следить.
