Ивар велел разбирать шатер, грузить на телеги шесты и шкуры и запрягать яххов. Наблюдая за этой операцией, он размышлял над тем, кому достанется жилище Трубача, а заодно его рогатая корона. Куште? Лиги-Руху? Гхоту?.. Вакансия Великого Вождя освободилась, и хоть вожди помельче об этом еще не знали, борьба между ними неизбежна. Может быть, конец междоусобице положит новый Брат Двух Солнц или племена разойдутся по своим уделам и, как прежде, начнут бесконечные схватки за воду, пищу и траву. «Будущее покажет», – подумал Ивар, забравшись на спину скакуна.
В крепости Эльсанны загрохотал барабан, потом, будто барабанщики пришли в недоумение, удары сделались тише и реже и, наконец, смолкли совсем. Армия шас-га покидала оазис, отряды воинов потянулись к дороге, взвихрилась пыль, и длинная колонна всадников поползла на восток. За ней двинулся обоз, сотни телег, стада и тысячи невольников.
На восток, на восток, в чудесную страну, где нет песка и не бывает бурь, где много травы для скакунов, много деревьев, много еды, а вода в ручьях – сладкая, и не нужно рыть колодцы…
* * *Во главе воинства ехали Кушта, Лиги-Рух и Гхот – Ивар уступил им эту почесть, взяв на себя обязанности разведчика.
Сопровождаемый Тентачи, он отправился вперед, обогнал колонну на пару километров и теперь не спеша трусил по дороге, высматривая нужное ущелье. Шас-га, как все примитивные народы, были привержены традициям и не любили перемен; новое встречалось с недоверием, а иногда – со страхом. Однажды они прошли через Спящую Воду, и тот первый портал находился в пещере, в глубоком разломе, значит, ожидавший их переход требовал такого же антуража.
Искать пещеру в намерения Тревельяна не входило, но какой-нибудь каньон, достаточно широкий для повозок, оказался бы очень кстати. Ему не хотелось открывать врата прямо на дороге; это действо должно было свершиться в той торжественной обстановке, какую придают волшебству скалистые склоны гор и уходящие к небесам вершины. К счастью, в южных предгорьях Хребта хватало каньонов и ущелий, но самое подходящее, если судить по снимкам, переданным спутником, было еще впереди.
Тревельян рассчитывал добраться к нему в красный полдень.
Поглядывая на горы и безлюдный тракт, он размышлял о последствиях вторжения, которое закончится с часа на час и станет из бедственной катастрофы фактом истории. На чашу весов – ту, где складывались несчастья, – легли разгромленные оазисы, тысячи убитых и угнанных в неволю, вытоптанные поля и похищенный скот.
