Предки кьоллов, шас-га и других племен бегали в те времена на четвереньках. Стараясь не глядеть на врата с зияющей в них пропастью, он сказал:
– Ваш эксперимент закончился неудачей.
– Вынужден согласиться. Эта раса деградировала. Печальный исход, но не единственный, когда мы… – Первый запнулся. – Ты сказал: усилия наши порой уходят, как вода в песок… Очень точное сравнение."
"«Любопытные данные для Миллер, – подумал Тревельян. – Для Консулата тоже, хотя с такой дилеммой прогрессоры Земли еще не сталкивались.
Бросить ли целую расу на гибель или переселить в другой мир, с неясными последствиями этого деяния?.. Хороший вопрос!»
Он откинул волосы с лица и сказал:
– Мы хотим использовать ваши тоннели. Это возможно?
– Да. Я научу тебя этому. Вы, люди, способны усвоить большой объем информации в гипнотическом трансе. Если позволишь, нечто подобное произойдет с тобой. Ты бы назвал это настройкой.
– Не возражаю, – молвил Тревельян и закрыл глаза.
Но тут же снова открыл их, чтобы спросить: – Сколько времени займет настройка? Я должен вернуться в лагерь шас-га до белого рассвета.
– Вернешься в срок. – Первый отступил к вратам, и налетевший из бездны ветер всколыхнул его мантию. – Просьба, Ивар Тревельян. У меня есть просьба.
– Я готов ее выполнить, чего бы ты ни попросил.
– Ты занят существами, что вторглись из-за гор в пустыни юга… я знаю, я понял твою тревогу… они уничтожают тех, кому вы оказали покровительство… Но в этом мире есть и другие разумные.
– О ком ты говоришь?
– О малышах, которых мы сюда переселили. Будьте к ним милосердны. У нас не получилось… Но, может быть, получится у вас?
Он уходил, таял в голубизне портала, растворялся в светлом бирюзовом мареве.
– Погоди! – воскликнул Тревельян. – Ты ведь собирался научить меня! Научить, как…
– Разве ты не умеешь? – донеслось до него. – Разве ты еще не научился? Прислушайся к себе, Ивар Тревельян, прислушайся к себе… Это так просто…
Первый исчез, и теперь портал заполняло только голубое сияние.
Ивар повернулся к этой призрачной завесе, что-то щелкнуло в его сознании, открылась некая дверца или, возможно, сомкнулись прежде разъединенные синапсы. Он сделал мысленное усилие, такое естественное и простое, и свет за вратами померк. Теперь там была знакомая камера с трещиной в стене и видеоприбором, парившим под высоким куполом.
