– Но все это, должно быть, тайны и секреты, секреты и тайны… Что случится, если я расскажу о них?
– Расскажешь, но не сейчас. Скоро, совсем скоро ты позабудешь о нашей встрече и вспомнишь о ней в зрелости, в годы, когда к человеку приходят опыт и мудрость. Тогда тебе будет ясно, кому рассказать, что рассказать и о чем умолчать.
– Ты уверен, что все именно так и случится?
– Да, Ивар Тревельян. Испытано на многих.
– Выходит, я не единственный… – Ивар запнулся, – не единственный избранник?
– Думать так было бы наивно.
Великие результаты достигаются медленными и терпеливыми усилиями многих людей. Медленными и терпеливыми, Ивар Тревельян! – Серв отступил к цоколю в середине площадки и прикоснулся к сплетенным рукам двух статуй. Казалось, что его четырехпалая кисть тоже высечена из светлого мрамора. – Прощай! И пусть твоя жизнь длится, пока не исчезнут пятна на лунах Куллата.
Это была ритуальная фраза прощания, означавшая вечность. Молча поклонившись, Тревельян шагнул к тропинке, ведущей прочь с поляны, но вдруг обернулся и бросил последний взгляд на каменные изваяния и застывшего рядом Регистратора.
Потом спросил:
– Кто ты? Ты не похож на серва.
– Не похож, – услышал Ивар. Но вопрос остался без ответа.
– Для чего ты существуешь? В чем твоя цель?
– В служении.
– В служении лоона эо, твоим хозяевам?
Первый Регистратор улыбнулся, взглянул на мраморные статуи, затем на Тревельяна и сказал:
– Просто в служении. У меня нет хозяев.
* * *Видения растаяли, и Тревельян очнулся.
Мерцающий экран, а за ним – пески и камни, камни и пески… пустыня и удушающий зной… Долгая ночь Раваны накрыла его черным плащом, и до рассвета было еще далеко.
Он поднялся. Налетел порыв ветра, и колокольчики на рогах трафора тихо зазвенели.
– Сверни экран, дружок, и полезай в флаер. Полетим к Маевскому.
– Есть идеи, эмиссар?
– Пожалуй. Доберемся до пещеры и Спящей Воды, проверим.
Экран над флаером погас. Сдвинулись створки грузового отсека, и трафор, превратившись в толстого червя, скользнул в машину.
Тревельян устроился в пилотском кресле, дал голосом команду навигатору; флаер стремительно взмыл в темное небо, вышел за пределы стратосферы и лег на курс. В течение сорока минут они описывали огромную дугу над горами, то застывшими в ледяной тишине, то грохочущими, огнедышащими, плюющими лавой и дымом. Ивар успел утолить жажду и съесть сухой паек, потом связался с Маевским и предупредил, что скоро будет у входа в подземелье.
