Проталкивая свой язык внутрь ее жара и дурея от ее сладости.
Сердце на куски! Мозги всмятку!
А-е! И стоны заполняют кабинку лифта. Мой торжествующий. Её – вяло протестующий.
Толкаюсь в ее глубину. Толкаюсь и в нее тоже, руками чуть прихватывая под задницу и притискивая к себе максимально близко желанное тело. Задираю подол сарафана вверх и оглаживаю ладонями идеальные гладкие ягодицы. Дотрагиваться до трусиков форменно опасаюсь, потому как рискую прямо в лифте разложить ее по всем канонам жанра.
Нет, милая моя, полная прожарка будет только на моих простынях. Ну... или на первой попавшейся горизонтальной поверхности, но на моей территории. Хотя, кого я обманываю? Мне сейчас и вертикаль сгодится.
Прикусываю ее нижнюю губу и рычу:
— Отвечай мне!
— Но...
— Давай, ветеринар. Вылечи уже меня...
— Я же... ох!
Спускаюсь к шее, веду языком по бьющейся в агонии венке. Прикусываю мочку и полностью облизываю ее ушко, пока она не вздрагивает, генерируя всем телом полчище мурашек.
А вслед за ней выдаю двойную дозу и до ее легкого писка стискиваю в руках свою жертву.
Да! Ну охрененно же просто!
Теперь только вперед и никуда не сворачивать, пока мы оба не задохнемся от нашей «ненависти», а потом сойдем с ума окончательно выменяв ее на эйфорию."
"Створки лифта за моей спиной разъезжаются, но вместо того, чтобы тащить мою Ляльку в свою постель я замираю, услышав голос, который в момент обломал мне весь кайф и порушил все планы.
— Дети?
— Мама? — пискнула из-за меня Зарецкая, а я чертыхнулся и от перекрывающей душу досады, сжал руки в кулаки.
Какого черта? Сначала Баринов, теперь эта мне малину все похерила! Да они что, сговорились там все?
Резко разворачиваюсь к матери своей ведьмы и растягиваю губы в подобии улыбки.
— У Ляли в волосах запутался паучок. Пришлось вытаскивать, а то она меня оглушила своим ультразвуком.
— А, паучок..., — тянет Елена Зарецкая и глаза ее смеются.
Да они обе с приветом.
Мне убивать сейчас хочется, а они тут изгаляются!
— Таракан, — цедит Ляля и с силой меня отталкивает.
А затем припечатывает, покидая кабину лифта:
— Фу, мерзость какая! Ненавижу тараканов. Противные насекомые, нигде от них спасу нет. Их гонишь поганой метлой, а они ни черта не понимают. Хотя что еще взять от тупого насекомого, да, мама?
Говорит, а сама прямо мне в глаза смотрит, передергивая плечами и гадливо отирая губы.
