Тем временем Женька внимательно разглядывал их в зеркало, пытаясь разобраться, что за взгляды они бросают друг на друга.
– Я хочу знать, как все прошло! – раздраженно повторил Женька. – Сидора завалили? Вован, отвечай!
Володька сделал паузу.
– Сидоров уже в другом мире. Два выстрела, один в голову.
– Молодец, Гарик! Больше никого не было? Там какая-то телка с ним в подъезд зашла…
– Телки мы не видели, – неожиданно сказал Володька. – Может, просто соседка?
– Черт с ней! Тебя, Гарик, никто не видел?
– Нет, никто, – заплетающимся языком еле выговорил тот.
Ехали минут двадцать. Гарик только и думал о том, что уже могли объявить розыск, что на место приехала милиция, может, Тамара уже дает показания, а мужик с помойным ведром уже обрисовывает его портрет… Господи, и зачем все это случилось?!
Неожиданно Женька остановил машину. Гарик заволновался.
– Володька, – сказал Женька, – пойдем поможешь мне!
Ребят не было минут пять. «Все, Володька сейчас точно все расскажет! А Женька придет и шлепнет меня…» – думал Гарик с ужасом…
Но ребята появились с двумя большими сумками в руках.
– Вот, – сказал Женька, – одежда для вас. Сейчас сядете в такси, доедете до Речного вокзала, сядете на автобус Москва – Тверь, а дальше – в Испанию другим путем полетите, через Питер. Ну что, – он подошел к Гарику и обнял его за плечи, – тебя можно поздравить!
У Гарика сердце чуть не выскочило из груди. Вот сейчас он скажет, что я предал, что засветился!
– С крещением тебя, братишка! – сказал Женька и крепко обнял его.
– Все, пацаны. Удачи вам! – Женька захлопнул дверцу, нажал на газ, и «Жигули» понеслись в темноту.
Гарик с Володькой стали ловить такси, чтобы доехать до Речного вокзала. Гарик посмотрел на Володьку и спросил его:
– Почему ты меня не сдал?
Володька тихо сказал:
– Значит, резон у меня был.
– Какой еще резон?
– Интерес у меня к тебе есть, поэтому и не сдал. Но ты уже засвечен, так что я тебя теперь прикрываю.
– Не понимаю…
– Потом поймешь!
Тюремная больница
В больнице, куда Виктора доставили после ранения в голову, он уже находился три дня.
За это время Виктора никто не допрашивал. Правда, бросалось в глаза, что лежал он в палате один, хотя была она рассчитана на четырех человек. Кроме того, у дверей палаты постоянно дежурили два мента. Видимо, Виктора охраняли, чтобы никто не мог к нему проникнуть. Он понимал, что рано или поздно появится следователь и будет снимать с него показания.
