Пробираясь дворами, арками и улочками, на которых даже не было фонарей, при каждом малейшем шуме они останавливались и прислушивались. Время от времени откуда-то издалека доносились звуки полицейской сирены. Наконец, добравшись до подъезда, Дикий посадил на лавочку Маркела и присел рядом.
— Уф. Ну ты и тяжелый.
— Мальчики, не расслабляйтесь. Давайте, заходите, заходите. Не дай бог, кто-нибудь увидит. У меня в доме есть парочка сумасшедших соседей, бывших гэбэшников. Они чуть что — сразу полицию вызывают.
Маша открыла дверь и пропустила парней вперед.
Зайдя в квартиру, она сбросила туфли, включила в зале свет, достала из шкафа старый плед и бросила на диван.
— Маркел, проходи, ложись сюда, только осторожно.
Дикий помог другу лечь и накрыл его пледом, после чего устало плюхнулся в кресло и обвел взглядом обстановку.
— Уютная квартирка. Мне нравится. Твоя?
— Нет, ты что? Откуда? Снимаю. Точнее, родители помогают снимать.
— Что-то Рыжий не звонит. Может, случилось что? — спросил Маркел, укрывшись пледом и все еще трясясь от озноба.
— Еще немного подождем. Маша, приготовь, пожалуйста, чай.
— Конечно, конечно. Может, вы перекусить хотите? Я что-нибудь по-быстрому сделаю.
— Нет, спасибо. Но воды бы попил. И побольше.
— А я — не против немного подкрепиться. С утра ничего толком не ел, — оживился Дикий.
Маша исчезла на кухне. Оттуда послышались звуки гремящей посуды и приятное шкворчание сковороды. Дикий протянул руку и взял с полки стоявшего рядом стеллажа первую попавшуюся книгу. Ею оказались «Приключения Чиполлино».
Дикий вспомнил, как отец в детстве читал ее ему перед сном. Тогда он еще был никаким не Диким, а Дениской и чуть ли не со слезами на глазах слушал о том, как подлый синьор Помидор выгнал из домика кума Тыкву, как посадил в тюрьму отца Чиполлино. Дикий пробежал глазами несколько страниц и вдруг понял, что написанное в книге напоминает происходящее в настоящей жизни. Все те же сволочные чиновники, бесчеловечная и продажная полиция, бездушные богачи. Все те же беззащитные простые люди, вынужденные от рождения до смерти сводить концы с концами.
Дикий потому и пошел в рэкет, что всем своим нутром протестовал против подобной жизни. Он ни за что не хотел, как отец и мать, вставать каждый день в шесть утра и работать за копейки.
— Так, мальчики, омлет готов, — раздался из кухни голос Маши. Она вошла в зал, придвинула к Маркелу табуретку и поставила на нее тарелку.
— Я же сказал, что не хочу есть, меня мутит."
"— Такое после наркоза бывает.
