Пока хирург с Машей готовили инструмент, Ржавый с Диким вытащили на середину комнаты стол, стоявший в зале, расстелили большую скатерть-клеенку, вытерли не совсем чистым полотенцем и положили на нее Маркела.
— Все, удачи. С богом. Если что, мы — на кухне. Идем, Ржавый, не будем мешать.
Парни вышли из комнаты, сели на табуретки и закурили.
— Прикинь, что было бы, если бы менты подкатили втихую. Всех загребли бы. Ладно мы. Но под раздачу попала бы и Маша, и этот мужик.
— Да, пронесло. Эх, скорей бы закончилась вся эта катавасия.
— А ты чем думаешь потом заниматься? — спросил Ржавый."
"— Не знаю. Хотел бы устроить себе отпуск, уехать куда-нибудь подальше. А вообще надо бы завязывать со всем этим рэкетом.
— Я, если хватит бабла, замутил бы какое-нибудь дело. Магазинчик открыл или бар.
— Ага, так тебе тут и дали. Да тебя все местные менты знают. Придут и спросят — откуда деньги? И что ты им ответишь?
— Ну, не знаю, — замялся Ржавый. — Тогда нужно в другой город сваливать, подальше отсюда. Новые документы прикупить.
— Машку жалко. Хорошая девчонка и без парня.
— Что, запал на нее? — подмигнул другу Ржавый.
— А чего, может, и запал. Вот только намучается она со мной. Ты же знаешь, я с одной не могу, не однолюб я. Я с бабами максимум месяц выдерживал, а потом шел в загул.
— Не загоняйся. Нужен ты ей, как жабе хобот. Найдет еще себе принца.
Забыв за разговором о времени, они перемыли косточки всем знакомым, вспомнили молодость — школьные разборки, вызовы родителей в милицию, постановки на учет.
— Мальчики, все, — в комнату зашла Маша и, стягивая окровавленные перчатки, устало опустилась на табурет.
— Что значит «все»? — перепугался Ржавый.
— Вроде бы все прошло успешно. Достали пулю, заштопали, до свадьбы заживет. Слава богу, пуля кишки не задела, а то бы намучились мы с ним. Теперь ему, в идеале, покой нужен. Но в нашей ситуации, я так понимаю, до утра ждать опасно.
— Конечно! Нужно сваливать, пока темно.
— Спасибо, Маша, ты не представляешь, как ты помогла.
— Потом будете благодарить.
Берите Маркела и несите в машину. Я сейчас помою руки и спущусь.
Пацаны зашли в зал и приблизились к лежавшему на столе другу. Маркел лежал с закрытыми глазами, казалось, что он всего на минутку прилег и задремал. На животе у него белела повязка. Рядом, в эмалированной кювете, лежали окровавленные инструменты, от вида которых обоим стало не по себе.
— Мы одолжим у вас плед? — спросил Ржавый у дяди Володи.
— Берите. У меня еще два таких же есть.
