Что можешь сказать по этому поводу?
— А я-то тут при чем?
— Может, слышал от своих что-нибудь? Кто-то, возможно, собирался на такое дело? Кто мог бы подобное провернуть?
— Да ты же знаешь — я больше по карманам специализируюсь. Откуда я знаю про ваших налетчиков.
Следователь с размаху ударил ему кулаком в челюсть. Голова парнишки мотнулась от удара, из носа пошла кровь.
— А теперь?
Парнишка демонстративно вытер нос рукавом и ответил:
— Да бей, сколько хочешь! Вы, менты, совсем озверели. Хочешь на карманников налет повесить — пожалуйста, валяй.
Вот только тебе даже судья не поверит. Если хочешь докопаться до чего-нибудь, то лучше бы прессовал беспредельщиков и тех, кто рэкетом занимается.
— Ладно, следующий.
Горецкий постучал кулаком по железной двери. Парнишку забрали и привели следующего задержанного. Горецкий пропускал через себя допрашиваемых одного за другим, словно на конвейере. Следователь использовал все методы, которыми овладел за годы работы в полиции. Одних он припугивал и шантажировал, других жестоко избивал и пытал, подозревая, что именно этот способ должен дать хоть какую-нибудь наводку, третьих пытался подкупить, обещал закрыть дело и освободить.
Но ни один не смог сказать ничего вразумительного, кроме как — не там ищете, мы ни при чем, никого не знаем.
Тем временем по всему городу уже шли масштабные рейды и обыски по всем известным притонам и блат-хатам. Менты чуть ли не по алфавиту обходили всех занесенных в базу данных грабителей, вымогателей, барыг, спекулянтов.
Наиболее агрессивным подбрасывали в машину или в карман наркотики. Получив от городского начальства карт-бланш, полиция не церемонилась с допрашиваемыми. Однако несмотря на все ухищрения, никто не знал и даже не слышал о подготовке к ограблению. Полиция зверела, но ничего поделать не могла — начальство требовало найти реальных налетчиков. Это было намного сложнее и непривычнее, чем выбить из любого попавшегося под руку чистосердечное признание. Подобная практика заведения дел под подставных виновных была настолько распространена, что многие уже и не задумывались над тем, насколько это законно.
Когда из камеры вывели последнего задержанного, Горецкий, весь вспотевший и в заляпанной кровью рубахе, вышел на крыльцо отделения полиции, сел на лавочку у входа и устало закурил, обдумывая дальнейшие действия. В этот момент подъехал черный «БМВ», из него вышел свежий как огурчик коллега.
— О, Санёк, физкульт-привет.
