Им только кусок мяса замариновать можно, — бросает она снова взгляд на Наталью.
Та всегда делает вид, что ее не касаются оскорбления бабушки. Отец не заступается за нее.
— Что тебе больше нравится, Злата, шампанское или сухое вино?
— Боюсь, не разбираюсь ни в том, ни в другом.
— Тогда доверься вкусу опытной, прожившей жизнь женщине. Сладость — не главное. Главное — послевкусие…
— Спасибо. Я подумаю над вашими словами.
Бабушка скептически смотрит на мою нетронутую лазанью.
— Наш повар разучился готовить?
Нет, это я разучился есть.
— Нет аппетита. Если ты поела, Злата, то перед десертом, могу я выкрасть тебя для делового разговора? — отодвигаю от себя чашку.
— Брат! Не время о делах."
"— О делах всегда «время», Родион, — осаживает его отец.
Отодвигаю ей стул, увожу в сад.
Молча медленно идём рядом. Она останавливается у розового куста, который только набрал бутоны.
— Если хочешь, их срежут для тебя.
— Нет! — отшатывается назад. — Я не хочу. Пусть расцветают.
— Хорошо… Не всегда умею быть тактичным.
Я прямой человек. Простишь мне это?
— Говорите, Демид.
— Я знаю какие кандидатуры ты рассматриваешь еще. Если отбросить личное, то брак с мужчиной из нашей семьи тебе более выгоден.
— Возможно.
— Абсолютно точно.
Я даю ей краткий, но ёмкий расклад по каждой кандидатуре. Их бизнесу. И бесперспективности ее вложений. Обосновываю — почему. Внимательно слушает.
— Быть может только Киров. Но Кирову прилично за сорок. Такая разница в возрасте… — качаю я головой.
— К тому же три жены за плечами и целый выводок наследников.
— Киров — нет, — качает она головой.
— Могу я узнать почему?
Мне это важно. Мне кажется мы чем-то похожи с Кировым. Может быть подходом к делам.
— Не хочу вдаваться в детали.
Терпеливо вздыхаю пару раз. Почему-то хочется наорать на неё. За то, что так одаренно осложняет мне любую задачу. Но я, конечно же, сдерживаю себя. Повышать голос на женщину последнее дело. Тем более на такую юную и прекрасную.
— Кирова я не рассматриваю. Я рассматриваю его старшего сына, — останавливается, поднимая взгляд.
— Ему… восемнадцать! — припоминая фыркаю я. — А мне девятнадцать. Год разницы.
— Да! Но… — развожу руками.
— Но?
— Твой лемби уже был в моих руках! — недобро улыбаюсь я, решаясь пошутить.
Ее рука тут же взлетает, прикасаясь к медальону через одежду, словно проверяя на месте ли он.
— Но Вы же сами… — растерянно.
— Ладно. Оставим лемби в покое.
