Хорошо? Про «идиоты» — это я не про тебя, — опомнившись исправляю я месседж. — Ты просто… заблуждаешься. По неопытности. Тебя ввели в заблуждение. Да. Так вежливее?
Молчит.
— Могу я попросить не усложнять мне задачу излишней молчаливостью? В нашей ситуации — это провал. Вернемся к нашему разговору. Куда бы ты хотела сходить?
— Вы вряд ли составите мне компанию.
— Куда? — сжимаю я переносицу. Издевается что ли?!
— В парк аттракционов.
— Оу.
Аттракционы. Шумно, людно, хаотично… Детей там тьма орущих… Не.
— Может, еще куда-то?
— Нет.
"
"— Нет? «Седьмое небо»… ВДНХ… Планетарий… Третьяковка…
— В планетарии я была. Третьяковку вдоль и поперёк выучила по виртуальным экскурсиям. А я не такой уж знаток и ценитель живописи, чтобы…
— Ясно, — перебиваю её. — Ладно, я услышал.
Чем плоха идея с «Седьмым небом», например, женщины его обожают? Но решаю не давить. Мы и так на грани провала. Парк аттракционов? Искоса разглядываю её лицо. Юная… Не баловали тебя маленькую развлечениями?
— Как зовут твоего брата?
— Тихон.
Попробую пригласить их обоих. Пусть развлекутся.
Туплю, придумывая, что еще стоит спросить. Но… Да, черт возьми!
Я не хочу задавать все эти вопросы. Можно вырезать эту часть и перейти к… «Реанимации». Мне кажется «физика» и «химия» нас спасёт. По крайней мере меня эта непреодолимая тяга к ней уже держит крепко за известное место.
Облизывает нижнюю губу.
Это будет перебор, если я так обнаглею? Всего лишь поцелуй. Или меня опять заносит?
— Остановитесь, пожалуйста.
— Зачем?
— Я хочу пить.
— В бардачке минералка… Стой! Подожди!
Но уже поздно, ей в ноги с глухим грохотом вываливается из бардачка массивный ствол с глушаком.
Неловкая пауза.
Мля. Это моя охрана отобрала у одного нехорошего персонажа. Но не объясняться же с девочкой?
Что я должен сказать? «Это не моё!»??
Паркуюсь, наклоняюсь, поднимая носовым платком долбанную пушку.
— Это муляж, — вру я, чтобы стереть страх и растерянность из ее взгляда.
Отдаю ей воду в маленькой бутылочке. Ствол кладу обратно.
Надо срочно от него избавиться!
Мда. Не похожа она на дуру. Муляж платочком не оборачивают, опасаясь оставить на нем отпечатки.
Ладно, проехали!
На ее платье белые лепестки. Это опять заводит меня до чертей, напоминая про мелкопакостного засранца-братца.
Злата, следя за моим взглядом, тоже обращает на них внимание. Поднимает белый лепесток, с сожалением отпуская его в приоткрытое окно.
Цветы хоть подари, Черкасов, если уж выбросил её букет.
