В момент, когда дверь комнаты открывается, я с тяжёлым дыханием подаю на подушки. Успеваю спрятать предмет в руке под подушкой.
— Марта, — зовёт женщину Матвей. — Убери всё это, — кивает на посуду на полу.
— Извините, — говорю я, смотря в потолок.
— Ничего страшного, — касается моей руки, и я перевожу взгляд на него. — Как спалось? — спрашивает с улыбкой.
— Никак, — честно отвечаю.
— Это нормально. Вчера у вас был шок. Со временем пройдёт, а пока я дам вам снотворные, — говорит он и откидывает с меня одеяло.
— Ребят! — кричит на дверь, и в комнату заходят два мужика в белой форме и с коляской для инвалидов.
Сжимаю зубы так, что скулы сводят. Коляска для инвалидов, блять!
Они хватают меня под подмышки и садят в эту чёртовую кресло. Так унизительно я никогда себя не чувствовал. Беспомощность, не та, когда у тебя стоит какой-то выбор, а вот эта, когда ты ничего самостоятельно не можешь делать. Ссать и то нужна помощь. Нет, ссать ты как раз можешь, только под себя.
Сука!
Лучше бы я сдох.
Меня выкатили из комнаты, и на лестнице мужики подняли мой «транспорт» и спустили вниз. Интерьер дома такой же, как в той комнате — в стиле двадцатого века. А выйдя через входную дверь, я открыл рот от красоты вокруг.
Кручу головой, забывая о своих проблемах, и любуюсь окружению. Двухэтажный усадебный дом, прям великолепный образец русского классицизма. Идеальная симметрия, плавная строгость линий и сдержанные архитектурные украшения. С обеих сторон здания расположены по два двухэтажных флигеля.
Белоснежные стены оживляются цветными клумбами, что сейчас пустые. Сразу как спускаешься по ступенькам, попадаешь на подъездную дорогу в виде полумесяца, и её концы тянутся к главным воротам и кованый оградой.
Мою тушу положили на кушетку, и фургон тронулся с места. Матвей сел рядом и, откинув голову назад, закрыл глаза. Я наблюдал, как мирно понимается и опускается его грудь.
Он так и не дал нормальный ответ на мой вопрос вчера. Я поразился его знаниями обо мне, но в том, что он делает это потому, что есть возможность, я не поверил.
До клиники доехали быстро. Здание небольшое, но видно, что построена несколько лет назад. Нам навстречу вышла женщина в белом халате и о чём-то говорит с Матвеем, пока меня вытаскивают из фургона.
Рядом с парадными дверями стоит табличка с надписью: «Частная клиника Доктора Матвея Черкасова».
— Дальше я сам, — говорит он санитарам и толкает кресло в здание.
